В глубокой тюрьме, освещенной единственными потрескавающими факелами, царит мрак и одиночество. Твёрдые кандалы не дают окровавленному телу отлипнуть от холодной стены, на которой сотни ран уничтожают кожу. Голос дьявола Демьяна прорывается через зловещую тишину, заряжая страшным насмешливым призывом....
И всё это сопровождалось пронзительным женским визгом и яростным матом, несущимся из-за моей спины.
— Ты тогда чуть башки не лишился. А без головы тебе бы не пошло ходить, гар-р-р, — насмешливо прокаркал фамильяр и неожиданно добавил: — А вон и твои горе-бойцы идут.
Аким взмахнул крыльями и взмыл в небо.
А я глянул в сторону Рябого и Бульдога. Первый нацепил кожаную кепку, а второй — фуражку с треснутым лакированным козырьком. При этом руки обоих оттягивали исцарапанные чемоданы, а на спинах покоились вещмешки цвета хаки.
— Сюда идите! — махнул я им рукой, поморщился от боли в шее и встал со скамьи.
— Да вас не узнать, сударь! — ахнул Рябой, подойдя ко мне.
— Точно, — поддакнул изумлённый Бульдог, поставил чемодан и освободившейся рукой почесал мясистый нос с густо торчащими из него волосками.
— Вчера была маскировка, — произнёс я и посчитал нужным не говорить этим двоим, что виконт Синявский, кажется, решил не преследовать никого из нашего трио.
Хм, а может, Рябой с Бульдогом и сдали меня Мирославе? Нет.
— И куда мы теперь, сударь? — спросил Рябой и обеспокоенно глянул на ещё недавно голубое небо. Теперь оно стремительно затягивалось чёрными кучевыми тучами, пожирающими синеву и солнечный свет. Город опять стал окрашиваться в серый, землистый цвет, будто из него по капелькам уходила жизнь.
— В гостиницу, — решил я, покрутив ноющей шеей. — Да в такую гостиницу, при которой имеется массажный салон.
— Есть такое место, — кивнул Рябой, задумчиво потирая подбородок двумя пальцами с чернотой под ногтями. — Я вас быстренько доведу. Тут напрямик можно сократить.
— Веди, — разрешил я. — Только скажи мне, где ваше оружие.
— Ну, наше мы спрятали, сударь. А то, что принадлежало помершим ночью мужикам, продали, а деньги раздали вдовам.
— Вы точно не святые?
— Не, куда нам, — махнул мозолистой рукой Рябой и двинулся прочь.
Мы вышли с аллеи и нырнули в узкий, вонючий проулок, уже оглашаемый первыми каплями, забарабанившими по крышам. Под ногами зачавкала грязь, а слабые потоки дождевой воды понесли мусор и помешали воронам насладиться сизыми кишками дохлой собаки с разорванным пузом. Птицы с недовольным карканьем начали прятаться от набирающего силу дождя.
