В глубокой тюрьме, освещенной единственными потрескавающими факелами, царит мрак и одиночество. Твёрдые кандалы не дают окровавленному телу отлипнуть от холодной стены, на которой сотни ран уничтожают кожу. Голос дьявола Демьяна прорывается через зловещую тишину, заряжая страшным насмешливым призывом....
"
"— Заткнись! — заверещал впавший в истерику Шакал и навёл на старика дробовик. — Надоел уже твой бубнёж! Думаешь, боженька тебя защитит? Да ему насрать на тебя! На всех нас! Гляди!
— Не-е-ет! — вскрикнула красотка Синявская одновременно с грохотом выстрела.
Дробь разорвала голову старика, как перезрелый арбуз. Во все стороны полетели куски кожи, осколки черепа и серые брызги мозгов. Кровь дедка щедро попала на женщину в платке, отчего та пронзительно завизжала и лишилась чувств.
Парни же дёрнулись, но не встали, а лишь испуганно затряслись.
— Валим! — яростно заорал грабитель-маг, цапнув деньги из кассового аппарата. — Валим, придурок, пока полиция не нагрянула!
— Насрать! — проорал Шакал, окончательно слетев с катушек.
Его голос превратился в царапающий барабанные перепонки фальцет, а руки заходили ходуном, из-за чего оружие грабителя уже не смотрело на меня, чем я и воспользовался. Резко вытянул правую руку и активировал пару магоформ «стрела», имеющих Ё-ранг. Тотчас из перстня один за другим вылетели два безжизненно-серых тонких сгустка магии.
Бандиты даже вякнуть не успели. Один получил «стрелу» в левый глаз, а второй — в правый. Их зенки молниеносно сгнили, как и те участки мозга, которых коснулась магия смерти, специализирующаяся на разложении.
Бандит-маг с грохотом завалился на спину, продолжая сжимать стопку денег. А Шакал рухнул на грудь, звякнув дробовиком.
Я же в наступившей звенящей тишине швырнул к трупам магоформу «бумеранга». Она выглядела как полукруглая слабенькая конструкция низшего Ж-ранга и годилась лишь на то, чтобы схватить души бандитов, пока те не ушли на перерождение.
К счастью, «бумеранг» справился со своей задачей и притащил мне души. Вот и хорошо. Потом сделаю из них «доспехи».
Пока же мой взор скользнул по охреневшим людям, замершим, как парализованные. И только мухи не охренели от той скорости, с которой я разобрался с грабителями. Насекомые наплевали на мою крутизну и с жужжанием алчно устремились к расколотому черепу старика, чтобы насладиться внезапным угощением.
— Всё, представление окончено, — сухо произнёс я и двинулся к входной двери. — Можете не благодарить. А старик бы всё равно умер. Ему жить осталось пару понедельников.
— Ты кто такой? — ударил меня в спину ошеломлённый голос красотки Синявской. — Эй, я с тобой разговариваю!
— Вы так будете с бомжами разговаривать, сударыня, а не со мной, — равнодушно бросил я через плечо, благодаря памяти реципиента уже точно зная, как устроен этот мир.
