Непогода остановила мою поездку в Вену. Все расчеты были сделаны заранее - время прибытия дилижанса на станцию, и время Молли и меня до встречи таксиста. Я имела с собой карту столицы, перерисованную из библиотеки Истерброка.
Потому что я не собиралась уходить, не выполнив бабушкину волю.
Закрыла за собой калитку, и мы с Молли зашагали по дорожке к крыльцу.
Я – решительно, моя компаньонка – не очень.
Молли нисколько не нравилась наша поездка в Виенну. Она много раз пыталась меня от нее отговорить, но я собиралась выполнить бабушкину волю.
Даже несмотря на то, что ее письмо к лорду Кэмпбеллу оказалось до невозможности странным.
В Истерброке я попросила у нотариуса разрешения с ним ознакомиться. Мне хотелось узнать, ради чего мы с Молли едем в столицу.
Если честно, я думала, что мне предстоит передать письмо тайному бабушкиному возлюбленному, которому она не рискнула признаться в своих чувствах при жизни.
Может, она долгие годы тосковала по некоему лорду Арчибальду Кэмпбеллу, проживающему на Гровербрук, 12, а не по моему деду-военному, так и не оправившемуся после ранения, полученного под Брумфестом?
Но все это время бабушка не могла написать лорду Кэмпбеллу, потому что…
Почему?
Стыдилась своих чувств? Опасалась разоблачения? Не доверяла Королевской Почте, а съездить самой в столицу оказалось недосуг? Или же у лорда Кэмпбелла есть… своя семья?
Посовещавшись с остальными, нотариус заявил, что запрета на прочтение нет.
Я это сделала, затем еще долго сидела с округлившимися глазами.
Письмо оказалось более чем неожиданным. И еще оно было крайне лаконичным – состояло всего лишь из двух слов.
«Я солгала», – гласило оно, и внизу подпись: Маргарет Митчелл.
Именно эти слова я и привезла в столицу, с ними же я решительно поднялась на крыльцо дома на Гровербрук, 12, после чего постучала в украшенную медной головой льва дверь.
Сердце почему-то заколотилось в два раза быстрее, словно оно предчувствовало, что моя судьба вот-вот кардинально изменится и это письмо станет тому причиной.
Но я приказала себе не нервничать и не выдумывать историй с несчастливым концом.
Потому что бабушкино «Я солгала» вряд ли могло быть хорошей новостью.
Или же станут?..
Тут дверь распахнулась. В проеме стоял седовласый пожилой дворецкий с пышными бакенбардами и смотрел на меня сверху вниз с крайне неодобрительным видом.
Наверное, сейчас прогонит, промелькнуло в голове.
