Непогода остановила мою поездку в Вену. Все расчеты были сделаны заранее - время прибытия дилижанса на станцию, и время Молли и меня до встречи таксиста. Я имела с собой карту столицы, перерисованную из библиотеки Истерброка.
– Погодите, вы ведь хотели сказать, у баронессы Мадлен Дорсетт?
– Мы хорошо с ней знакомы, – улыбнулся дед, и его лицо внезапно помолодело. – Когда-то… Еще до того, как я встретил и полюбил твою бабушку, Кэрри, мы с Мадлен даже…
Не договорил.
– Расскажите мне, – попросила у него.
– Одно время я был порядком ею увлечен, – признался дед, – и Мадлен отвечала мне взаимностью. Я собирался сделать ей предложение, но твоя бабушка… Стоило мне ее увидеть, как я осознал: передо мной любовь всей моей жизни.
– А что же баронесса?!
– Она все поняла, – пожал дед плечами. – По крайней мере, сказала мне, что не станет мешать нашему счастью. Но мне было жаль узнать, что Мадлен так и не встретила свою судьбу и не вышла замуж.
– Быть может, потому что вы, дедушка, тоже были любовью всей ее жизни? – спросила я осторожно.
К удивлению, он не кинулся мне возражать и даже не стал ничего отрицать.
– Мне кажется, Мадлен до сих пор питает ко мне… некоторые чувства, – признался вместо этого.
– А вы к ней? – с надеждой спросила я, внезапно загоревшись идеей пристроить деда в хорошие руки.
Потому что баронесса Мадлен Дорсетт, пусть я ее и не знала, но которая сначала отвечала деду взаимностью, а потом пронесла это чувство через долгие-долгие годы, – так вот, она казалась мне как раз теми самыми «хорошими руками».
– Посмотри на меня, Кэрри! – нахмурился дед. – Я – старый и замшелый пень, к тому же с больным сердцем. О чем тут можно говорить?! К тому же я застыл на пороге разорения.
Но меня так просто было не заткнуть.
– Я отлично помню, как на нас напали Адские Гончие, и вы, дедушка, спасли мне жизнь, потому что дрались как лев! – вот что я ему сказала.
– Все было совсем не так, Кэрри! – попытался возразить он.
Но я не стала его слушать, продолжила с энтузиазмом:
– Все, что вы делаете, у вас получается – и плантации в наших колониях, и алмазные прииски.
Но он лишь отмахнулся, после чего впал в глубокую задумчивость. Молчал до самого нашего приезда в имение Мадлен Дорсетт.
