Автор
В Дебютной постановке второго томе читатель обнаруживает, как надежды, казалось бы разламывающие хрупкие сердца известных людей, могут приносить неожиданные перспективы. Михаил с таким успехом не справляется с мировой славой после выяснения виновника убийства выдающегося певца Владилаши Астахова – события слишком быстро развеялись, но при этом главному герою удалось заметить новые возможности.
Похоже, «Дебютная постановка. Том 2» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Может, в шестьдесят шестом году оперативникам и пытались рассказать об этом конфликте, да только они слушать не стали.
Константин Левшин быстро привык к звездному статусу, у него была огромная масса фанатично преданных поклонниц, которые поджидали и возле служебного входа в театр после спектакля, и около дома, заваливали цветами и знаками внимания, писали письма. Он был участником всяких концертов, которые непременно сопровождали крупные партийные и правительственные мероприятия и устраивались на телевидении в честь праздников и знаменательных дат.
Петь Валентина в «Фаусте» для Левшина было не внове, музыкальный текст он знал, слова тоже не забыл, оставалось отработать нюансы, требуемые режиссером и дирижером. Готовить партию он должен был с концертмейстером Нателлой Давидовной Орбели, которая в своей профессии считалась одной из лучших в стране.
– Распределение понятно: звездному вокалисту полагается звездный концертмейстер. А Владилену Астахову назначили репетировать с Анной Труфановой, молоденькой женщиной, которую только недавно приняли по конкурсу в Большой. И вот на сведении…
Так, стоп. Что еще за «сведение»?"
"– Вокалист учит всю свою партию, а в ней есть не только его соло, но и ансамбли, и хор. Когда все выучено индивидуально, нужно сводить все воедино: отрепетировать каждый дуэт, или терцет, или квартет, распределить динамику и нюансировку ансамбля, добиться нужного звучания, нужных эмоций, чтобы получилось то, что хочет режиссер-постановщик. И еще нужны мизансценические репетиции, чтобы каждый исполнитель запомнил, где он должен стоять, куда идти, что брать в руки, что в эти моменты поет он сам и что поют и делают другие участники. Вообще знать, что делают твои партнеры по сцене, необыкновенно важно, потому что любая необычная или непривычная деталь может сбить с толку, исполнитель может растеряться, потерять настрой, сбить дыхание и потом не пропеть длинную фразу как положено.
И вот на первом же сведении разгорелся конфликт. Репетировали терцет Фауста, Валентина и Мефистофеля. Тенор и бас работали нормально, а баритон Левшин начал сбиваться. Раз, другой… За роялем сидела Нателла Давидовна, она вела репетицию.
– Константин, в чем дело? – спросила она. – У вас же все выучено.
Левшин вдруг взорвался.
– Вот именно! У меня-то все выучено, а он что поет? – закричал баритон, тыча пальцем в тенора Астахова. – Что это за текст? Что это за слова? Откуда это все взялось? Мне это мешает!
– Мне так удобнее петь, – объяснил Астахов.
