Автор
В Дебютной постановке второго томе читатель обнаруживает, как надежды, казалось бы разламывающие хрупкие сердца известных людей, могут приносить неожиданные перспективы. Михаил с таким успехом не справляется с мировой славой после выяснения виновника убийства выдающегося певца Владилаши Астахова – события слишком быстро развеялись, но при этом главному герою удалось заметить новые возможности.
Похоже, «Дебютная постановка. Том 2» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Как только Нателла сказала, что Анечка – ее ученица, причем талантливая, Левшин начал орать уже на саму Нателлу Давидовну, дескать, учеников надо не только обучать, но и воспитывать. Молодой концертмейстер, по его мнению, обязан был испросить у звездного Левшина высочайшего соизволения поменять текст его партнеру по сцене, и буде таковое окажется получено – передать клавир с исправлениями Нателле, чтобы она дополнительно подготовила певца. А Нателла должна была проконтролировать свою ученицу и не допускать самоуправства. Одним словом, как говорится, стал учить мать щи варить. И кого? Нателлу Орбели, лучшего концертмейстера страны! Да ее в европейские театры приглашали готовить партии с такими оперными звездами, до которых Левшину было как до Луны! А этот звездный мальчик посмел повысить на нее голос и предъявлять какие-то претензии, представляете? В итоге Левшин вообще ушел с репетиции. Дальше, насколько мне известно, все развивалось как-то некрасиво, но тут я уже подробностей не знаю. Нателла про суть конфликта рассказывала в деталях, потому что все это имело отношение непосредственно к работе концертмейстера. А о том, что нашей профессии не касалось, не распространялась.
– Татьяна Васильевна, а вы не могли бы спросить у Нателлы Давидовны? Мне сказали, что никто, кроме вас, к ней не вхож. Конечно, было бы идеально, если бы она согласилась принять меня, я бы сам у нее все выяснил.
Дорошина покачала головой:
– Это вряд ли. Нателла действительно никому не позволяет приходить. Отнеситесь с пониманием, Юра: она всегда была красавицей, а теперь старость и болезни сильно изменили ее, и Нателла не хочет, чтобы люди видели, какой она стала немощной и беспомощной. Ей это неприятно. Я, конечно, спрошу, но уверена, что она откажет.
– Но вам расскажет?
– Не знаю. Будем пробовать.
Вернулся Игорь, неся в руках книгу большого формата в коричневом изрядно истрепанном переплете.
– Спасибо, Игорек.
Татьяна Васильевна бережно взяла клавир, аккуратно раскрыла.
– У папы был?
– Да. Он сейчас придет.
Мальчик снова уселся за стол в углу, а Дорошина принялась бережно переворачивать страницы. Потом поднялась, положила раскрытый клавир на крышку рояля.
– Подойдите, Юра, – позвала она. – Я вам покажу.
Он встал рядом, посмотрел на пожелтевшие страницы, заметил старинное написание слов с «ятями» и «ижицами». Ничего себе! Сколько же лет этому клавиру? Его ведь еще до Революции издавали.
