Накануне Восьмого марта даже умный мужчина начинает выглядеть как ребенок. Сегодня утром я проснулась под необычной коробочкой, сверкающей как ярмарочный огонек на открытке. Яркая розовая вставала над моей головой и зовла меня за дверь праздника, где каждый получал подарок от любимого человека....
Вере Николаевне пообещали иммунитет и сохранение места работы, если она заявит, что у зятя случился инфаркт. Труднее всего было придумать, как восстановить лицо следователя. Попрощаться с одним из лучших сотрудников придет большинство коллег, все они профессионалы, а опытный глаз увидит то, что никогда не заметит обыватель. Но с этой проблемой справился опытный гример. Константинова благополучно кремировали, Вера Николаевна сохранила свой пост, Иван Николаевич стал навещать дочь покойного, приносил девочке подарки.
Спустя некоторое время Вера вышла на пенсию, и они с Ваней прожили вполне счастливо до того момента, как заболела соседка Светлана. Кате тогда исполнилось шестнадцать, денег Бочкиным не хватало, девочка отправилась учиться на медсестру, она по-прежнему дружила с Аллочкой, часто заглядывала к ней, а вот Светлана заметно избегала общения с Верой Николаевной еще при жизни Вениамина, а после его похорон вообще не пересекалась с соседями.
– Как мама? – поинтересовалась бабушка Аллы.
Катя опустила глаза.
– Не очень хорошо.
– Можно к ней зайти? – спросила Вера Николаевна.
– Сейчас узнаю, – пробормотала Екатерина и убежала.
Вернулась она через пять минут и смущенно забубнила:
– Тетя Вера, поймите, ей плохо. Мама стесняется в таком виде людям показываться.
– Тогда передай от меня корзинку, – сказала Вера.
Катя взяла фрукты, Вера ушла, но не минуло и часа, как Екатерина примчалась к ней и сказала:
– Мама очень просит вас зайти.
Едва Вера Николаевна увидела огромные, растерянные глаза Светы, сразу сообразила, что соседка скоро умрет. Света спросила:
– Что? Совсем плохо?
Прозектор опомнилась и постаралась изобразить непонимание:
– Ты о чем, Светлана? Если про погоду, то на дворе кошмар, дождь, слякоть, холод.
Бочкина махнула рукой.
– Не прикидывайтесь! Обеим нам ясно, что мне жить пару дней осталось. Я все ломала голову, стоит ли вам правду открывать? Сначала решила, будет лучше, если она со мной в могилу уйдет, но вдруг сообразила: у Катюхи-то никого не останется, вы ей вроде тети, авось поддержите в трудную минуту.
