Накануне Восьмого марта даже умный мужчина начинает выглядеть как ребенок. Сегодня утром я проснулась под необычной коробочкой, сверкающей как ярмарочный огонек на открытке. Яркая розовая вставала над моей головой и зовла меня за дверь праздника, где каждый получал подарок от любимого человека....
Нас, слава богу, никто не трогает, новые соседи ничего не знают, живем тихо.
– Друзья все поумирали, – грустно сказала Вера Николаевна, – их и раньше немного было, в основном бывшие коллеги, а сейчас и вовсе не осталось. Что у Аллы теперь происходит, не расскажем, она нам ни разу не звонила.
– Если занимаешься делом, необходимо досконально изучить и настоящее, и прошлое фигурантов, некоторые события отбрасывают длинные тени, – по-учительски серьезно сказал Иван Николаевич, – я всегда придерживался в работе этого правила, оно никогда не подводило.
– Ну, привет! Ты ваще не изменилась!
Вот при этой фразе у нее предохранители перегорели.
– Сильно у Аллы лицо испорчено? – вдруг спросила Вера Николаевна.
– Страшно выглядит, – честно сказала я, – правда, ее гражданский муж уверен, что ситуацию можно исправить, он владелец центра, где создают и производят новые косметические средства, человек со средствами и связями в мире медицины.
– Но маловероятно, что внучка сможет продолжать карьеру киноактрисы? – продолжала Вера Николаевна.
– Да, – согласилась я, – Андрей Болотов очень надеется на восстановление относительно приличного вида жены, но перед камерой ей уже не стоять.
– Еще хороший мужик попался, – резюмировал Иван Николаевич, – другой бы ее бросил.
– Вы, конечно, знаете, что психология разделяет преступления на мужские и женские? – спросила Вера Николаевна.
Я кивнула:
– Сейчас учусь на профайлера, нам о таком рассказывали.
– Что такое профайлер? – удивился Иван Николаевич.
Жена неожиданно заулыбалась.
– Вот не смотришь сериалы и пребываешь в неведении. Я из многосерийных лент узнала кучу деталей.
