Накануне Восьмого марта даже умный мужчина начинает выглядеть как ребенок. Сегодня утром я проснулась под необычной коробочкой, сверкающей как ярмарочный огонек на открытке. Яркая розовая вставала над моей головой и зовла меня за дверь праздника, где каждый получал подарок от любимого человека....
Гера – это сокращенно от Герасима. Я так всех черепах зову, потому что они молчат. Если вопросы по содержанию возникнут, звоните по этому телефону.
Я внимательно изучила визитку. «Доктор наук, профессор Загребин Яков Сергеевич. Круглосуточно. Только рептилии. Собаками, кошками, хомячками и др. не занимается».
– И сколько вам лет, господин Загребин? Уже закончили десятый класс? – осведомилась я.
Константин Сергеевич оттопырил нижнюю губу.
– Это мой дед! Он совсем старый, безумный черепашник, все-все про них знает.
– Ясно, – кивнула я, схватила Лапулю, пакет с Герасимом-Герой, сумку с креветками и повела девушку в машину.
Похоже, Лапе совсем нехорошо, она не требовала продолжения банкета и не настаивала на прогулке по торговому центру. Когда мы сели в автомобиль и я вырулила на перекресток, Лапуля простонала:
– Хорошо, что «Женская радость» на соседней от нашего дома улице находится, меня укачивает!
– Сделай одолжение, не покидай квартиру, – велела я Лапуле, высаживая ее у подъезда.
– Ага, – кивнула бедняжка, – зайчик начал войну! На танке по желудку ездит!
Я знаю, что с Лапусей не следует спорить, но некоторые фразы выскакивают из моего рта машинально.
– Ребенок развивается не в желудке.
Лапуля, успевшая взяться за ручку входной двери, обернулась и с бескрайним удивлением спросила:
– А где?
Я потеряла дар речи, потом промямлила:
– У Димона в кабинете есть анатомический атлас, почитай его на досуге.
Лапа открыла дверь.
– Ну надо же, – бормотала она, – почему же меня тогда так тошнит? Я считала, что зайчику на голову падает то, что я ем, ну кому это понравится? Вот он и бунтует, назад все вышвыривает, поэтому я старалась только вкусное употреблять, никакой каши не ела, он еще наестся манки, когда его врач на свет вытащит!
Железная дверь ударилась о косяк, и я запустила двигатель. Ни один человек в мире не поверит, если я расскажу про девушку двадцати с лишним лет, которая пребывает в уверенности, что токсикоз у нее развивается исключительно по одной причине: после того, как она закусит, еда падает на нерожденного ребенка, а тот злится и выталкивает завтрак-обед-ужин из мамы.
Из состояния ступора меня вывел телефонный звонок, Димон, похоже, здорово волновался.
