Не отрывая взгляда от светящейся полоски вдоль косяка, я подкралась и тихонечко ее приоткрыла. Осторожно выглянув в коридор, я буквально в метре от себя увидела квадратную мужскую спину в милицейской рубашке. Мент дремал, уронив голову на руки.
Я отшатнулась, плотно притворила дверь и прижалась к ней спиной. Что происходит, кто бы мне объяснил? Брат предупредил, что мной интересуется милиция. Так сильно интересуется, что люди в погонах среди ночи пришли ко мне домой, а потом и в больницу. Причем интерес этот как-то связан с ночным клубом «Райский птах»… Ничего не понимаю!
– Выйти из палаты можно и через балкон, – сказала наблюдающая за мной мамуля. – Всего-навсего второй этаж, с твоим ростом спуститься с трехметровой высоты труда не составит. Или ты уже раздумала идти в морг?
– Не раздумала! – Я тряхнула головой, на пол снежной пылью посыпался крахмал, и под моими ногами забелел небольшой солончак.
Это напомнило мне о Солонцове, и я сунула бумажный листок с его фамилией в единственный карман ночнушки.
– Ладно, буду разбираться с проблемами в порядке их возникновения, – решила я.
– Весьма разумный подход, – одобрила мамуля.
Она вылезла из постели, поискала тапки, нашла только одну, раздумала обуваться и прошлепала к окну босиком. В четыре руки мы открыли стеклянную дверь и вышли на балкон.
– Дюша, хочешь, мы снимем с кроватей простыни и свяжем из них веревки? – зябко переминаясь на бетонном полу, предложила не в меру инициативная родительница.
Я перегнулась через перила, оценила высоту и решила:
– Нет, это будет уже слишком! И так спущусь.
Ноги у меня длинные, переступить через перила – раз плюнуть. Я развернулась к балкону лицом, вцепилась в прутья ограждения, улыбнулась мамуле и скользнула вниз. От земли до моих болтающихся в воздухе пяток было меньше метра, так что я смело разжала руки и прыгнула.
– Все в порядке? – спросила сверху мамуля.
Матушка сбросила мне оставленную на балконе обувь и заиндевелую бутыль с минералкой. Я спрятала ее в складках ночнушки, обулась и зашагала по пустому больничному скверу к одноэтажному зданию, где помещался морг.
Вася Зрякин, студент третьего курса медицинской академии, впервые остался на ночном дежурстве в морге один. Его товарищ Миша Травкин, тоже студент, только уже пятикурсник, отпросился с работы, потому что его жена Таня вечером надумала рожать. Миша непременно хотел присутствовать при родах, чтобы потом Танька не могла сказать, что его участие в процессе ограничилось муками зачатия.
– Ладно, Васек, не тужи! – ободряюще похлопал напарника по плечу Мишка, отправляясь в роддом.