Знаешь, как зовут похищенного малыша? Саша Рыжиков!
– Саша Рыжиков? – повторила Алка, морща лоб. – Ну и что? Кто такой Саша Рыжиков?
– Саша Рыжиков – это сын стриптизерши Милены! Мальчик в полосатом костюме!
– Ох, ничего себе! – ахнула Трошкина. – Солонцов похитил сына Милены? И на мальчике снова был тот полосатый костюм?
– Вот именно! – сердито кивнула я. – Можно подумать, у ребенка другой одежды нет!
– Да-а-а… – протянула Алка.
Она быстро посмотрела на меня и тут же отвела взгляд.
– Говори! – велела я.
– Ты знаешь, как все это выглядит?
– Как будто ты – сообщница Солонцова, вот как! – Алка стукнула кулаком по столу. – Ты самым подозрительным образом крутилась вокруг дома Рыжиковых, к Милене в клуб приходила, няню расспрашивала, с кухаркой беседовала! По детским магазинам шастала!
– Я же просто искала полосатый костюм, чтобы выйти на след Прусской Венеры!
– Ага! Так продавщицам и говорила: до смерти хочу, мол, заполучить полосатый костюм! Любые деньги переплачу, на все готова! – Алка сначала издевательски усмехнулась, а потом скорчила злобную гримасу. – А когда не нашла свободного костюмчика, решила украсть единственный уцелевший – вместе с ребенком!
– Алка, это бред! – завопила я, не зная, как оправдаться. – Факты ты пересказываешь правильные, но выводы из них делаешь неверные!
– Это не я, – сбавив тон, ответила Трошкина. – Это следователь такие выводы сделает. Тем более что и ты, и Солонцов отравились поганками.
– Поганки тут при чем? – мрачно спросила я, уже догадываясь, какой получу ответ.
– При том, что следователь подумает так: вы с Солонцовым вместе свистнули коляску с ребенком, а потом на радостях напились водки и поганками закусили!
– Весьма стройная версия, – вынужденно признала я.
– Извини, если огорчила тебя, – запоздало покаялась Алка.
– Огорчила – это не то слово. Что же мне теперь делать-то?
– Прятаться, – легко ответила Трошкина. – С милицией тебе встречаться нельзя, очень уж ты подозрительно выглядишь. Наверняка арестуют! Еще будешь отвечать за преступление, которого не совершила!
Мы немного помолчали. Алка сочувственно поглядывала на меня, я без восторга представляла, как буду выглядеть в тюремной робе. Видение мне не понравилось, но я чувствовала, что застенков не избежать.
– Алусик, я должна встретиться с милицией! – с сожалением сказала я. – Надо рассказать, что я знаю, что видела.