В ярком свете лампы в старинном особняке происходит дегустация волшебства. Васенька заходит на кухню, где предстоят встречи с необычными знакомыми и открытие новых возможностей. Грильяж для дегустации приносится с живописного платья молодого человека, а его собеседник старик в традиционной одежде старой России предлагает чаю....
– Надя, ты что же думаешь, что я французский холст не отличу? Не мог Жибер на таком холсте писать, он в жизни бы не стал на таком холсте работать, у них во Франции такого барахла никогда не было. Надя, я все-таки художник, этих холстов за свою жизнь повидал ой сколько!
– Так-так, – зловеще продолжила Надежда, – значит, ты все знал, и так нахально меня подставил. За что, Игорь, что я тебе плохого сделала?
– Да не хотел я тебя подставлять! – Теперь настал черед Гарика повышать голос. – Просто ты ведь не успокоилась бы, начала бы ту картину искать, а ведь это опасно, Надежда! Ведь сколько раз тебя поймать могли в том же аэропорту, а?
И поскольку Надежда угрюмо молчала, Гарик продолжал, приободрившись:
– А так ты подсунула эту картину в Эрмитаж и успокоилась.
– А ты знаешь, что за картину я подсунула им вместо Жибера? – металлическим голосом спросила Надежда.
– Вот как раз хотел спросить! – оживился Гарик.
– Это Шагал.
– Куда шагал? – не разобрался Гарик.
– Художник Марк Шагал, а картина называется «Скрипач на крыше», – невинно пояснила Надежда.
– Что? Это был Шагал? – Теперь уже Гарик орал как сумасшедший.
– Угу…"
"– Подожди-подожди, под теми гусями оказалась картина Шагала? Это ее ты подменила у Митьки?
– Выходит, так…
– Не может быть, – выдохнул Гарик. – Не может быть, чтобы Аристархов занимался вывозом картин. Его дело – копии. И ни за что он не доверил бы Шагала этому лопуху Митьке!
– Уж не знаю, а факт остается фактом.
– Ну, Надежда, ты не расстраивайся! Шагал-то небось не меньше полумиллиона долларов стоит. Так что не думай: в Эрмитаже его с радостью примут взамен украденного Жибера. Очень довольны будут…
– Но откуда он взялся? – недоумевала Надежда. – Чей он?
– Думаю, никто не признается, темное это дело. Я так понимаю, вопрос с картинами закрыт. Об одном сожалею: знал бы, что Шагала в руках держу, по-другому бы относился…
Не успела Надежда положить трубку, как раздались дикие звонки в дверь.
– Надежда Николаевна, к вам не дозвониться! – Лена влетела в квартиру с совершенно вытаращенными глазами. – Что происходит?
– Знаю не больше твоего, – вздохнула Надежда. – Придется примириться и не искать причины происшедшего. Есть вещи выше нашего понимания. Обещала я тебе помочь, а вот видишь, не получилось…
– Я, Надежда Николаевна, знаю одно, – твердо начала Лена, – этой проклятой картины у меня нет.
