Автор
Дегустатор ядов — это драматический роман о молодой медсестре, обремененной таинственным диагнозом, который заставляет ее исследовать свои собственные границы. В мирном бренде клиники внезапно появляется шоколадный торт, отравленный смертельным ядом. Сотрудницы озабоченно начинают замечать странности в поведении медсестры, до这一刻发现真相的那一刻。...
Ее фраза походила на пощечину, у меня даже щеки запылали. Вопреки желанию бросить язвительную фразу, я сжала руки в кулаки, сделала глубокий вдох и продолжила сидеть молча.
— Девочка слабела час от часу. Я понимала, что она умрет, если срочно не предпринять что-то, еще и дочь загублю. Амадис была не в себе, я боялась, что она наложит на себя руки, — пояснила бабушка, заметив недоумение на лице минейры Беатрис, слушавшей рассказ с особой тщательностью. — Мое отчаяние уже не знало границ, когда прошел слух, что у жены коневода умер при родах ребенок, и у несчастной никогда не будет больше детей.
Минейра Кифает рассказала историю почти точь-в-точь, что и тремя годами ранее, когда я пришла к ней после смерти приемных родителей с требованием признаться, кто на самом деле мои мать и отец.
— Но ты не бросила меня, — не удержалась я от реплики. — И приходила в гости под видом дальней родственницы Лоуренсов. Каждый раз с огромным количеством подарков.
— Я навещала тебя при малейшей возможности, потому что любила и продолжаю любить тебя, Морена, — бабушка накрыла мою руку своей ладонью, и у нас обеих по щекам полились слезы. Момент был настолько эмоциональным, что сдержать их не получилось.
— Знаю и очень благодарна тебе за это, — прошептала в ответ одними губами.
Несколько мгновений в помещении висела звенящая тишина. Затем с кресла поднялась минейра Беатрис и заявила ледяным тоном:
— Вы не имели права поступать так с нами и просто обязаны были обо всем рассказать, а не придумывать ложь про мертворожденного ребенка.
Стены кабинета покрылись капельками влаги. Женщина была в ярости.
— Я хотела спасти их обеих, — виновато отозвалась бабушка и понурила голову.
— Чего сидишь, Амадис, язык проглотивши? Ничего не хочешь сказать? — с нажимом спросила сирена.
Моя родная мать вздернула подбородок и надменно произнесла:
— Нет! Я ни о чем не жалею. И сделай ты, мама, как я тебе велела, нам не пришлось бы сейчас оправдываться.
— Побойся гнева богов, доченька! — кровь отлила от женского лица.
Минейра Амадис вскочила с насиженного места и принялась метаться по кабинету.
— Гнева богов? Они сами отвернулись от меня, когда послали это… — указала она на меня пальцем.
