Дождь барабанит по стеклам в пробке, где Кира ищет пути домой. Страх и беспомощность окутывают ее, когда видит, что избежать непредсказуемого затора не удастся. Изнуряющая espera становится атмосферой напряжения в предстоящих событиях.
Кто-то осуждает ее, кто-то возмущается разницей в возрасте любовников, но находятся и такие, кто открыто смеется над Игорем. Самоубийцы! Я еще раз внимательно смотрю на время публикации. Напрягаю память, пытаясь сообразить, где была в этот момент Кира? Я ошибся, говоря Ромке про больницу. В половине десятого мы уже вернулись обратно. И Кира, вооружившись ведром и тряпкой, отмывала следы Мамаева побоища. А учитывая, что таймера в Инстаграме нет, то блогом заведует кто-то другой. И вполне возможно, сама Кира вообще не при делах…
Постепенно, друг за другом на экране появляется моя команда.
— Приключений мне и в жизни хватает, — улыбаюсь я, с интересом разглядывая Танечку. Красивая баба. Но красота эта рафинированная и бездушная.
«Какой прок от надменной и безбожной красоты?» — писал когда-то Пришвин, и по большому счету я с ним согласен.
«Раз мы с ней играем главные роли, придется переспать», — с неохотой думаю я.
Основной костяк давно подобран. Вернее, сценарий пишется под нашу шайку-лейку.
— Ладно, народ, — улыбаюсь я коллегам и единомышленникам. — У меня в сценарии вырисовывается настоящий злодей. Такой, без тормозов. Кого позовем на эту роль? Подумайте до завтра…
— А этот злодей? — вскидывает голубые глазки Танечка.
— Ага! — ржет Витька Мерцхали. — Обязательно! Он тебя к батарее прикует и трахнет! Леха, включи сцену!
— У нас возрастной рейтинг шестнадцать плюс, — весело отмахиваюсь я, глядя на Танечку многообещающим взглядом.
— То есть пугать можно, а любить нельзя? — хохочут Витька с Самойловым.
— Ладно, народ, — устало замечаю я. — Я тут на обезболивающих. Поеду домой, посплю.
