Дождь барабанит по стеклам в пробке, где Кира ищет пути домой. Страх и беспомощность окутывают ее, когда видит, что избежать непредсказуемого затора не удастся. Изнуряющая espera становится атмосферой напряжения в предстоящих событиях.
Чувствую я, к вечеру на мыло зет-зет-двенадцать придет не одна тонна фотографий.
— А откуда ты знаешь название почты? — изумляюсь я и, догадавшись, шепчу яростно: — Ты что-то отправлял нам, да? Хотел таким образом найти нас?
— Тебе сейчас нужно думать о другом, Кира, — помрачнев, отрезает Леха. — Подумай, как тебя мог вычислить Пирогов. Вот самая главная задача!
— А спросить ты у него не пробовал? — огрызаюсь я и, войдя во двор, замедляю шаг.
На моем законном месте снова стоит Мазда Нефертити. А она сама сидит под подъездом.
— Кажется, у нас гости, Леша, — вздыхаю я театрально. — Сейчас начнется представление.
— Нет, — мотает башкой Воскобойников. — Симона — девочка спокойная.
— Трусливая и истеричная дура, — морщусь я и уже хочу добавить, чтоб разбирался сам, когда Симона подскакивает с лавки и во всю прыть несется в нашу сторону."
"На автомате я успеваю остановить ее, прежде чем эта идиотка врежется в больную руку Алексея. Шиплю раздраженно:
— Какого на людей прыгаешь, Нефертити?
— Лешенька, — театрально заламывает руки царица Египта, — мне передали, что ты женишься… На этой старой кошелке! Я не стала верить сплетням и приехала сама.
— Правда, — кивает Леха, как ни в чем не бывало продолжая продвигаться к подъезду. — Это моя любимая женщина, Симона. Боюсь, нам с тобой теперь не по пути…
— Но как же, — лопочет она непонимающе и бежит, словно собачка, следом. — Вы же только вчера познакомились… И то случайно…
— Мы давно знаем друг друга, — бросает на ходу Леха.
— С детского сада, — сварливо встреваю я в разговор.
— Да нет же, — отмахивается от меня Воскобойников. — Я ходил в «Василек», а ты — в «Солнышко».
— А потом «Василек» закрылся, и всех детей к нам перевели!
— А-а, точно, — кивает Леха. — В последний год перед школой…
— Лешенька, — пищит рядом Симона, о которой мы в одночасье забыли, — зачем тебе эта пожилая и неухоженная женщина? Я же лучше и красивее!
«Истинная правда, — хочется заорать мне.
— Все кончено, Симона, — привычно бросает Воскобойников. И девочка разом поникает.
