Дождь барабанит по стеклам в пробке, где Кира ищет пути домой. Страх и беспомощность окутывают ее, когда видит, что избежать непредсказуемого затора не удастся. Изнуряющая espera становится атмосферой напряжения в предстоящих событиях.
И к своему ужасу ни одного не нахожу. А это означает полный провал…
— Не бегай туда-сюда, — фырчит Воскобойников. — Отдохни немного, малыш, — добавляет он вкрадчиво и, подойдя сзади, пытается обнять за плечи.
— Мы тут одни, — отмахиваюсь я, как от назойливой мухи. — Нефиг приставать…
— А как же тренировки, Шакира? — пожимает он плечами и все-таки притягивает меня к себе. Даже мой локоть, просунутый между нашими телами, не имеет для него значения. — Пора тренироваться, мать. Если ты на публике станешь вырываться, то у нас обоих будут большие неприятности.
— Тебе-то что? — устало бурчу я.
Но Леха, игнорируя мой вопрос, накрывает мои губы требовательным и сладким поцелуем.
Сколько он длится, я не знаю, но чувствую, что меня накрывает с головой. И лишь трезвонящий айфон приводит меня в чувство. Малика! Только на нее стоит песня Таркана «Дуду»."
"Привычно бурча «алло», я точно знаю, что вот только сейчас предстоит самый трудный разговор. Невозможно уклончиво ответить или соврать человеку, который знает все или даже чуточку больше.
— Выйди в степь, — бубнит Малика в трубку, имея в виду наш секретный аккаунт в Телеграм.
И буквально через пару минут я пишу сестре всю правду.
— И что теперь делать? — спрашивает она и тут же успокаивает. — Керри обещал помочь. Пришлет человека. Он поможет тебе выбраться из страны. Пересидишь у нас. А может быть, выйдешь замуж за кого-то из наших друзей.
«Прекрасная перспектива, — фыркаю я и отвечаю с улыбочкой.
— Я не люблю восточных мужчин. Скажи Керри, пусть никого не присылает.
— Тогда я отправлю те стопятьсот фоток, присланных за последние полчаса. — Мы так разоримся, Шакира…
— Присылай, — соглашаюсь я, — но больше не покупай. Зачем платить за козла в собственном огороде? Если хочет красивые фотки, пусть организует съемку будто бы со стороны.
Как только письмо попадает в почтовый ящик, показываю снимки Воскобойникову.
— Смотри, — морщит нос. — Здесь у меня лицо засвечено, а тут у тебя виден второй подбородок…
— Нет у меня никакого второго подбородка, — рычу я и норовлю двинуть Воскобойникова кулаком в печень. Но нельзя… У мальчика больная рука!
— Пусть опубликует эту, — тыкает он пальцем в экран моего сотового.
