Автор
Кто-то вернулся с работы и заметил, как Амарена нервничает перед встречей. В большой сумке полным ходом шли свои документы и книги, готовясь отправиться домой или на работу. Амарена в последний момент отказалась ехать к боссу и теперь скромно укрывалась в сумке, стараясь не выдать свое состояние....
Охуешительно!
– Мне тоже, мам! Но прошу, давай больше не будем мне помогать. Вот только не с ней! Хорошо?
– Да. Я поняла. Я просто волнуюсь.
– Волнуйся лучше за Костика. Мужику сорок два, а всё один. Вон ему спутницу поищи.
Мама только громко вздохнула – это её больная тема.
– Она милая девушка, – миролюбиво вставила родительница, желая сменить тему разговора.
На мою больную.
– Мира-то?! – вперемешку со смехом изумился я.
– Ну да. Очень тактичная. Хотя я понимаю, что знакомство вышло не самым образцовым.
Стараясь не ржать в полный голос, прикрыл рот ладошкой. Моя Ягодка милая! Берсеньева может быть какой угодно, но только не милой.
– Мам, это она от неожиданности и в результате краткосрочности вашего общения. У Мирославы только имя мирное, а в остальном она сплошной огонь и лезвие. Милую я бы даже не заметил, ты же понимаешь? Мне с такими общаться опасно.
– Ты снова про Клаву? – печально и почти шёпотом спросила она.
– Клавдия, спасибо ей, стала моим горьким опытом и наукой на будущее.
– Но сынок … ты не виноват, что у вас не сложилось.
– А кто виноват!? Мама, давай не будем прятаться в иллюзиях. Пусть красивые отговорки будут для общественности, но мы-то знаем, что я буквально сломал девочку своей необузданностью. Клава, лишённая нормальной семьи, пришла в нашу с надеждой на светлое и доброе будущее, буквально молилась на меня и в рот заглядывала, желая предугадать моё желание. А что получила взамен?
– Владислав, не надо себя истязать, – всё тем же шёпотом попросила моя сердобольная женщина, но я, наверное, впервые говорил с ней столь откровенно о своей старой боли.
– Почему нет?! Надо. Пора взглянуть правде в глаза. Я измучил её своими перепадами настроения, своей шизофренией и желанием поменять. Нет, чтобы просто отпустить девчонку, а не мучить, ломая под себя.
– Она могла и сама уйти.
– Не могла. Она была слабая против меня. Совсем мне не пара.
– А сейчас? Пара? Ведь ты тоже держишь, не отпускаешь Мирославу.
Теперь вздохнул я, упираясь горячим лбом в прохладу зеркала над раковиной.
– Держу, мам. Твой сын хреново учится даже на своих ошибках.
– Она выдержит?
Хороший вопрос.
– Не знаю. Мне казалось, что только Мира меня и вынесет. Я поэтому так долго терпел, надеясь, что мои чувства угаснут, но устал. А теперь … – я замолчал, ощущая своё поражение. – Теперь, мам, я не могу без неё. Без них.
На том конце провода раздался громкий всхлип и следом другой.
