Я не могу возвышенно сказать, что он заменил мне отца. Вовсе нет. Он просто был учителем. Единственным и лучшим.
Огонь опадал.
К наступлению темноты от него остались лишь слабо алеющие угли. Тогда Саэл отпустил меня, подошел к пепелищу, встал на колени. В его руках что-то сверкнуло.
Я догадался, что за этим последует, и сердце так громко ударило в грудную клетку, что даже стало больно.
Поблескивающее, прозрачное стекло на мгновение погрузилось в пепел. Саэл встряхнул склянку и закрутил крышку. Взвесил на руке. Задумался.
«Эльфы не уходят бесследно».[37] Сгорая, они оставляют прах. Прах — это земля и ветер. Земля — это тело. Ветер — это дыхание. Тело и дыхание — это жизнь. Испокон веков прах эльфов хранится в особых амулетах — corali. Носитель этого амулета является наследником погибшего. Как правило, им самим и назначаемым, однако в случае внезапной гибели определяет наследника эльф, который был ближе всего к умершему. Считается, что corali защищает от бед, дарит силы и направляет на верную дорогу."
"Саэл снова качнул склянку и, вздохнув, передал ее мне.
Мне?
— Он, наверное, знал, что скоро умрет, — просто сказал эльф. — И я получил на этот счет вполне ясные указания, Dan’elle. Возьмите.
Corali обжигал. Я на несколько ударов сердца сжал ее, и сквозь пальцы тут же брызнул ослепительно-белый свет, а когда он угас, то на ладони вместо простой склянки лежал хрустальный клык в серебряной оправе. Внутри него плясали фиолетовые искры, напоминающие о цвете глаз.
Ночью я пообещал себе, что одного гада я все-таки убью. А Локсли, которому я давал клятву… он меня простит, я знаю.
Наутро мы все трое делали вид, будто ничего не произошло. Нельзя. Аарон был бы очень зол, если бы мы с Саэлом опустили руки. Как ни странно, помогало присутствие Гила. Полуоборотень, похоже, чисто физически не мог больше суток находиться в подавленном состоянии. Нет, шуточки направо и налево он не отпускал, но его живая физиономия внушала некое понимание того, что жизнь все-таки есть. К тому же «эльфы не уходят бесследно»…
— И куда мы теперь? — как бы невзначай поинтересовался Гил, не глядя на меня. — В Греморе оставаться нельзя.
— В Аркхарию.
— Но Варсак же ближе! — Он обернулся.
— Я недолюбливаю оборотней, — оскалился я.
Гил сморгнул и усмехнулся:
— Ну хоть на одну половину я тебе нравлюсь, шалунишка!
Междустрочие. Разгневанное— Вы его упустили, — приятный, бархатистый, как лепестки роз, голос взлетел под потолок и громом обрушился на головы исполнителей. Эльф, сидящий на троне, задумчиво побарабанил по нему пальцами и вздохнул.
— Мы…
— Вы его упустили! Идеальные условия! Идеальная приманка! И вы его упустили!!!
Кинжал, сорвавшись в полет, распорол горло одному из склонившихся перед разгневанным повелителем эльфов.