А так их сковывала необходимость не причинить мне особого вреда, которой для меня, между прочим, не существовало."
"Вот только голыми ладонями железки в руках опытных воинов особо не остановишь, приходилось выворачиваться и что-то придумывать. К моему величайшему удивлению и досаде, двое предыдущих нападавших к ним присоединились. К тому же все они явно умели работать в команде. Если поодиночке никто из оборотней, может, и не представлял для меня серьезного противника, то вместе они работали на удивление грамотно и слаженно: не мешали друг другу, не лезли вперед любой ценой. Те, что были без оружия, старательно пытались зайти мне в спину, чтобы в прямом смысле загнать на мечи.
Хорошо их старик выдрессировал.
Это могло продолжаться довольно долго: их больше, я выносливее — но мне надоело. И, махнув рукой — будь что будет, покалечить все равно не должны, — я перестал юлить и, скользнув вдоль клинка одного из оборотней, схватил нападавшего за запястье, почувствовав, как второй меч прикоснулся к моему боку. Ребята и правда были неплохи. Стражник взвыл и выронил оружие. Наблюдатели ахнули.
Второй вооруженный не ожидал, что я окажусь так близко. Он взял слишком большой размах, собираясь врезать мне рукоятью, чем я воспользовался, поднырнув под его руку и ударив в челюсть. На этом мой триумф завершился. Слишком сильно сосредоточившись на вооруженных, я забыл про двух остальных, за что и поплатился, угодив в жесткий захват сзади. Самый первый побитый поспешил отыграться за свое поражение, красивой серией врезав мне в живот сначала кулаками, а затем ногой. Дышать стало совсем нечем, в глазах потемнело. Послышался суровый окрик, и меня тут же резко отпустили. Упав на четвереньки, я пару ударов сердца приходил в себя, а потом со злости крутанул подножку, заставляя того, кто держал меня, неловко плюхнуться на зад. За что получил удар под ребра от подоспевшего Гринвальда.
— А ну разойтись, щенки, — рявкнул он на подчиненных, и те мгновенно вернулись в строй.
К нам подскочил лохматый мальчишка, улыбающийся во все четырнадцать зубов.
— Господин желает говорить с новым рабом, — протараторил он, пялясь на меня во все глаза.
Без лишних слов старик подхватил меня под локоть и потащил к господской ложе.
Мой «хозяин» оказался статным суховатым мужчиной лет сорока. Смешливые серые глаза оглядели меня с ног до головы, губы изогнулись в довольной усмешке.
— Похоже, мне наконец-то повезло, старина, — бросил он Гринвальду. — Чудесный экземпляр.
— Мне кажется, вы всегда отличались везением в таких делах, мой господин, — учтиво ответил он. — Да и наш поставщик еще ни разу нас не подводил.
— Как тебя зовут? Откуда ты? — спросил оборотень на этот раз у меня.