Над озерной гладью сначала лопнули несколько пузырьков, после чего показалась сама Поллиэ — с какой-то особо противной водорослью на макушке и самым гневным выражением лица, на которое только была способна. Решив не вмешиваться в разборки демонов с оборотнями, я направилась к верлену — хотя бы пощупать пульс, мало ли что.
Лесс был жив и недоволен жизнью, этого мне оказалось достаточно, чтобы перестать переживать за неблагодарного мерзавца — я же тут как наседка прыгаю вокруг него, беспокоюсь, а он только ворчит, — после чего уползла под соседнее дерево, метая косые взгляды в неподвижное остроухое туловище.
В локте от меня прямо на песок рухнул оборотень, закинув руки за голову и потянувшись всем телом, после чего, зажмурив один глаз, взглянул на меня:
— Чего он? Дуется еще?
Я кивнула. И невольно засмотрелась на его татуировку. Раньше видеть мне ее приходилось ровно до горловины рубахи, сейчас же можно было разглядеть каждый завиток: от виска узорами по шее, груди и до талии.
— Нехорошо так на учеников пялиться, — сообщил оборотень, и я слишком показательно отвернулась. Он же с закрытыми глазами лежал, как он увидел, что я пя… изучаю?
— А… а что эти символы обозначают? — поняв, что отступать некуда, спросила я.
— Много чего. На виске видишь?
— Вижу.
— Это первая татуировка. А обозначает она знаешь что?
— Что?
— Что это — первая татуировка!
Я с улыбкой покачала головой. Представить, чтобы Ли разоткровенничался, было сложно.
— Что с твоей магией приключилось? — внезапно спросил он, резко сев и одарив меня испытующим разноцветным взглядом. — Не спрашивай, откуда я знаю, тут только полный идиот или Полли не догадается. Какие-то самостоятельные на лекциях, не смогла раскидать кучку неудачников, когда похитили демоницу, во время драки с деймиантами — махала палкой, которую я же тебе и притаранил, вместо того чтобы разметать всех парочкой заклятий. Как думаешь, откуда я догадался, что ты колдовать не можешь?
— И в кого ты такой наблюдательный?
— В маму с папой, — фыркнул он. — Они тоже поразительно быстро замечали, когда прислуга пыль плохо протерла или очередной раб слишком лениво вкалывает на плантации… — и, уловив мой озадаченный взгляд, ухмыльнулся: — Нет, то есть всем можно, а нам нельзя? Это же не Гремор ваш сказочный. Рабовладение и арены — все, чем оборотни живут, промышляют, развлекаются.
— Арены?..
— Да, отбирают среди бедолаг, пашущих в огороде, тех, кто более-менее зрелищно бьет морды — друг другу или стражникам, без разницы, — и выпускают на потеху зрителям. Победил — молодец, проиграл — плохо, умер — ай какая неприятность, придется нового покупать. — Парень невесело усмехнулся.
— Звери какие-то… — проговорила я, невольно хмыкнув.