Снежный покров застывает окраины городов и центр, где ремесленники вынуждены расчищать мокрые улицы еще до рассвета. По вечерам таверны наполняются гневными дебатами о невзгодах вьюги, и подминаясь от ненависти, люди шатаются по лужам. Трактирщики радуются за прибыль, а клоуны делают ставку на смехотворные истории и громкие выступления....
В миг, когда казалось, что жизненных сил уже не осталось вовсе, я даже успела обрадоваться, что все закончится. Академия цела, Ли и Полли живы, Арестир тоже. Армия нежити вернулась туда, откуда пришла, пособников Риона забрали под стражу, да и я сделала все, что смогла…
Меня упорно пытались вернуть, но я сопротивлялась.
Сколько мне довелось проваляться в беспамятстве, даже не предположить. Едва возвращалось сознание, я слышала, как под окнами шумят маги, а потом уже и четко отличимые среди их голосов — голоса учащихся.
Академия возвращалась к жизни, а я не хотела.
Меня навещали Ли с Полли, рассказывали, что происходит в мире. А в моей голове звучал голос верлена. Спокойный, иногда с насмешливыми нотками, иногда строгий, как бывало в моменты, когда я творила что-то в своем духе, а иногда и куда-то зовущий. Только вот отпускать меня здесь не собирались.
И пора было с этим смириться: невозможно просто так взять и уснуть насовсем. Хотя провалы в сознании мне удавались на славу.
— …мы скучаем. Я все-таки верю, что ты меня прекрасно слышишь и просто придуриваешься, ибо я твои некромантские штучки уже наперед знаю.
Это прозвучало слишком близко, настолько, что я резко вскочила в кровати. Тело отозвалось болью залежавшихся мышц. Со стоном я откинулась обратно на подушку, зажмурившись и чувствуя, как снова подступают слезы.
— Эк тебя от слова «экзамены» перекосило.
Лесс. У меня что, совсем сознание помутилось и я больше не разбираю, где сон, где иллюзии, а где явь?
— А ты… — я хотела что-то сказать, но почувствовала, с каким трудом шевелятся пересохшие губы и что голос отказывается мне подчиняться.
— Ти-ише… Что ж ты прямо с пробуждения, да такими речами громкими разбрасываешься, — усмехнулся прямо у меня над ухом он.
И я почувствовала его дыхание. Теплое настолько, что под ребрами терпко разлилось осознание, что это мне не снится.
— Ты живой? Правда? — прохрипела я.
— А не должен был? — расстроился верлен. — Ну тогда ты не того убивала четыре дня назад.
— Но… Амулет же…
— Сработал. Рубашку я, правда, так и не смог отстирать от той чудной настойки, что была внутри, но зато могу оставить это пятно на память о тебе. Ну, или Вистерионе, — шутливо скривился верлен.
