Автор
Наше время миновало, и теперь перед нами открывается история прошлого — когда партизанские команды боролись за выживание под прицелами советской армии. Война давно закончилась, но ее след ощущается в легендах Чечни и Дагестана, где паломники встретились с бежавшими из русского Кавказа мигрантами. Провокаторы — это они первыми подняли шум о волне восстания, уготовив тем самым новые страницы в истории....
Ротный командир Рутковский и батальонный Костыро-Стоцкий прикрываются вашим именем. Или, правильнее сказать, тем, что вы с ними одной нации.
Генерал насупился, но промолчал. А статский советник развил мысль:
– В Девятом полку, как и в лагерях в целом, царит картежная вакханалия. Игра идет, и тому есть множество свидетелей. Но очевидцы преимущественно из нижних чинов, особенно среди денщиков разгульных офицеров; прочим невдомек. Налицо также сговор ротных командиров Девятого полка. Сговор, к которому не причастен лишь один капитан Асатцев.
Корево начал волноваться, но пока не перебивал сыщика. Тот продолжил:
– Командир полка попал в неприятную ситуацию и не знает, как из нее выбраться. Ему фактически устроили афронт. При каждой попытке подтянуть офицеров Рутковский с Костыро бегут к вам. И давят, так сказать, на национальную мозоль… Что их обижают русопяты, к ним несправедливо придираются, и все в таком духе.
Генерал возразил глухим голосом:
– При чем тут это? Поляк или татарин – какая разница? Каждый офицер должен служить достойно!
– Истинно так, Венцеслав Станиславович. Для строя нет ни эллина, ни иудея. Но… извините, я скажу прямо… вы избаловали этих двух господ. И усложнили полковнику Беклемишеву службу, а нам дознание.
Начальник дивизии вскочил и стал нервно расстегивать и застегивать обратно пуговицы мундира:
– Ну, если так и есть! Держитесь, панове! Однако, Павел Афанасьевич, продолжайте.
"Благово сообщил Корево последние соображения: про часы, про сдавшего их поляка и про слова Аккермана о страшных беглецах. И показал письмо Департамента государственной полиции и телеграмму из Плоцка. Генерал некоторое время молчал, по лицу его ходили желваки. Потом он объявил:
– Немедленно примите все меры, какие считаете необходимыми. Я их заранее одобряю. Обыск на квартире Рутковского? Будьте любезны! Задержание самого командира Седьмой роты? Сейчас сделаем приказ об отстранении от обязанностей и содержании на гауптвахте.
На соблюдение формальностей ушло пять часов. Все это время в номерах «Берлин» сидела засада – вдруг заглянут беглые паны? В результате вместо них явился судебный следователь.
