Автор
Наше время миновало, и теперь перед нами открывается история прошлого — когда партизанские команды боролись за выживание под прицелами советской армии. Война давно закончилась, но ее след ощущается в легендах Чечни и Дагестана, где паломники встретились с бежавшими из русского Кавказа мигрантами. Провокаторы — это они первыми подняли шум о волне восстания, уготовив тем самым новые страницы в истории....
Опять заговорил Благово, уверенным тоном – чувствовалось, что он хорошо продумал свое предложение:
– Алексей Николаевич действительно не Щепкин, тут и проверять нечего. Единственный типаж, который он сможет изобразить, – это самого себя. Отбросим его полицейскую службу и что увидим?
– Что? – хором спросили Игнатьев и Плеве.
– Солдата. Хорошего опытного солдата, смелого, сильного, много повидавшего.
– Какой же шпановый брус из хорошего солдата? – вставил Левенгрен.
– А вы в армии когда служили? – ехидно поинтересовался вице-директор.
– Лыкову придется кого-то убить? – оживился Плеве.
– Нет, убивать Алексею Николаевичу не придется. Мы лишь припишем ему таковой проступок. Ударил прилипалу в драке, по пьяному куражу. Силища о-го-го, не рассчитал, и недруг помер. Лыков сядет в тюрьму как подследственный. Под своей фамилией, только родной город ему придется сменить. На тот случай, если наши аферисты станут его проверять…
– Погодите, Павел Афанасьевич, – остановил его министр. – Я уже запутался.
– Те, которые фабрикуют фальшивые билеты в Псковской тюрьме, – терпеливо пояснил Благово.
– А для чего они затеют проверку?
– Потому что Лыков сильно их заинтересует. И ребята захотят перетянуть его на свою сторону, включить в аферу.
– Зачем же? – подпрыгнул на стуле директор особенной канцелярии.
– А он расскажет между делом о своем знакомстве с беглопоповцами[52]. Тут легенду придется проработать как следует, мелочей не будет. Убедительнее всего сообщить, что Алексей Николаевич помогал окружению Арсения Морозова в секретных староверских делишках.
– Подтвердят, если вы их об этом попросите.
– Попрошу не я, а сам министр внутренних дел. Верно, Николай Павлович? Как-никак, высочайшее поручение выполняем. Все средства хороши.
Граф мигом сообразил:
– Дам любые гарантии. Государь не осудит, когда узнает подробности.
