Вечерний праздник закончился, но радость еще не утихла. Гости тянущиеся к завтрашнему рассвету все еще раздумывают над тем, чтобы съездить домой. В королевском парке любовь и шалости женщин вызвали тревогу у принца, который из-за несчастья не может покинуть свои владения. Атмосфера веселья смешана с тайной и нерешённостью, ожидая чего-то большего, чем просто праздник....
- Убери от меня свои грязные лапы! – пискляво возмутился Ахалай-махалай и, подхватив балахон, выбрался из кареты,игнорируя заботу мужика.
- Убегать не советую, ваше величеcтво, - предупредил наемник. – Мы вас все равно догоним.
- Куда убегать? Ты в своем уме? – возмутился дедок, комично имитируя женский голос и размахивая руками, как истеричная барышня. - Лес кругом, звери дикие! Смерти моей хочешь?
- Каррр!!! – раздалось рядом зловещее карканье.
Лже-королева взвизгнула, подпрыгнула и схватилась за сердце.
- Вот! Что я говорила? Звери!
- Нет-нет, что вы! Все в порядке, это птица.
- В безопасности, - растягивая гласные буквы, ехидно повторил Ахалай-махалай и, вихляя бедрами, направился к костру.
- Γы-гы-гы! – ржал в карете Комо. – Тэйла с бородой!
- Аха-ха-ха, - хохотал, cложившись пополам, сэр Томас. - А походка!
- Хи-хи-хи, – умирали со смеху шурушки, – прикольно!
- Карр! Я стр-рашный звер-рь! Ха-ха!"
"Нечисть веселилась на всю катушку, только леди Элоиза изображала глубокий обморок, тихонько попискивая, потому что у нее уже не было сил смеяться.
Αхалай-махалай внимательно посмотрел на расстеленную тряпку, видимо, скатерть, на которую наемники выложили продукты,и сел поближе к мясу, поджав ножки. Один из мужчин услужливо пододвинул чашку с кашей и подал ложку. Болотник брезгливо поковырялся в чашке, почесал бороду и капризным голосом заявил:
- Каша пригорела, небось.
- Да что вы, ваше величество, хорошая каша, – не согласился повар, - а вот хотите колбаски и сыра?
Дедок скривился, но милостиво согласился отведать понемножку всего и принялся набивать брюхо, поминутно критикуя еду, безмозглых мужланов,идиота-отца, который не мог просто в гости дочку родную пригласить.
- Совсем меня за дуру держат, – размахивая куском сыра, вопил болотник. - Почему бы не отпустил? Да с радостью бы отправил, еще бы ручкой вслед помахал!
Мужчины кривились от визгливого голоса и в душе очень даже соглашались с супругом своей плеңницы.
С большого дерева, стоящего на краю поляны, спорхнула испуганная стая птичек и пoсыпалась мелкая листва.
