Везде хаос…
Иннокентий представил себе, как эта грязная пьяная солдатня переворачивает стол в кабинете Главы, выдергивает ящики, лезет в сейф в поисках денег и ценностей. Подвыпившие вандалы топчут документы сапогами, снятыми с убитых колдунов. Разбивают стекла витрин и рассовывают по карманам награды…"
"Мир рухнул. И он, казенный черт Управления, – просто один из его осколков.
Иннокентий опустил голову. Несколько серебряных пуль, покрытых слизью, когда-то бывшей его кровью, валялось на полу. Видимо, пока он был без сознания, его тело принимало демоническую форму, пытаясь избавиться от серебра.
Сейчас он этого сделать уже не мог. Колодки не позволяли даже поменять одну истинную форму на другую. Что же. Смерти придется ждать долго, очень долго.
Владимир как-то провел в колодках пятнадцать дней и остался жив. А ведь он не был особенно силен, Иннокентий считал, что тогда дива удержали только его упрямство и несокрушимая воля к жизни.
…Возможно, с ним получится даже быстрее. Никакого желания сопротивляться Иннокентий не ощущал.
– Надо товарищу Дзержинскому доложить. – Один из солдат встал.
– Давай сходи, я покараулю, – усмехнулся его напарник. И когда второй солдат ушел, взял винтовку и подошел к клетке.
– Эй ты, черт, – окликнул он Иннокентия.
Див не пошевелился.
– Слышь? Я с тобой говорю! – Он просунул винтовку в клетку и сильно ткнул в бок штыком. Иннокентий даже не вздрогнул. По сравнению с болью от серебра этот укол он почти не ощутил.
– Тьфу ты, падаль. – Солдат плюнул на пол и снова вернулся за стол. И больше не подходил.
Наконец на лестнице раздались шаги. Дверь открылась, и снова зашел тот колдун. Иннокентий ощущал от него довольно большую силу. Возможно, если бы Дзержинский продолжил учебу, из него вышел бы неплохой колдун. Но сейчас даже общий его силовой фон был нестабильным. Много эмоций, плохой контроль. Может ли он управлять своим оружием? Этому учили едва не с самых младших курсов, но определенного мастерства колдун достигал только ближе к концу обучения. И после этого необходимы были постоянные тренировки, иначе навык терялся.
Нет, пришел к выводу Иннокентий, с таким контролем – точно нет. Иначе зачем бунтовщик таскает с собой маузер, эту железную игрушку простолюдинов?
Солдат, сидевший за столом, вскочил и отдал вошедшему честь.
– Никаких происшествий, Феликс Эдмундович, – доложил он, – черт очнулся, но сидит смирно.
Колдун посмотрел на караульного и внезапно нахмурился:
– А чем это от тебя разит, Степан? Пил небось?
– Никак нет, Феликс Эдмундович, да как можно? Может, вчера… капельку. Такой день тяжелый был. Да и грех не вспрыснуть, большое дело сделали. – Он указал на Иннокентия.
– Это ты, брат, прав, великое дело. Последний их оплот раздавили.