– А у меня нет! Из-за Гришки Звонникова! Из-за него все!
– Звонников каким-то образом лишил вас семьи, и вы решили ему отомстить? Так?
– Не так! – с жаром ответил Захаров. – Я тоже виноват! Но и ему я не прощу никогда!
– Что?
– Он крыса. Доносчик. У меня… понимаете, я узнал, что ребенок будет, второй. Жена сказала. Ну мы и отпраздновали… маленько. Я с утра на работу, а этот гад унюхал перегар. И тут же доложил старшему по смене. А я не пьян был! Вчерашнее это! А мне повышение должно было прийти через неделю. Но вместо этого повысили подлого стукача! А меня хоть и не уволили, но я сам ушел, не смог стерпеть подлости. Сидел тогда без работы, переживал очень. А как-то надо было Свету, жену мою, везти в больницу на осмотр. Ну вот мы все сели в машину, и я, и Света, и Костик… и… и все…
– Что? Что произошло?
– Нервничал я, злился, а скользко было, – гнусавым от слез голосом продолжил Захаров, – занесло меня на колее да на встречку вынесло. А там грузовик… я чудом выжил, переломался весь… из больницы через два месяца только вышел.
– Понятно. – Виктор прищурился. Аверин посмотрел на арестованного. Надо же… значит, он сказал Петру правду, когда дарил планер. И спросил:
– Выходит, вся ваша семья погибла, так? И вы считаете, что в этом виновен Григорий Звонников?
– Ну да… А кто еще? Из-за него все началось. Если бы не его подлость, ничего бы не случилось. Поэтому я отомстить ему хотел. Как вышел из больницы – начал планы строить. Следил. Никак придумать не мог, что с ним сделать. Думал даже чулок на голову натянуть и побить его, когда с работы домой пойдет. Или квартиру поджечь, пока никого дома не будет… Сначала бинокль купил. Смотрел за ним на улице. А он довольный такой, то с сыном куда-то идет, то с женой своей и с коляской. Катенька тогда родила только. Гуляла с дитем много… прямо как моя Света… могла бы. Я чувствовал, будто Гришка семью у меня украл. Мою семью!
– Когда вы купили телескоп, чтобы следить за этой семьей у них дома?
– Примерно через год. Работу уже нашел, зарабатывать начал, руки, говорят, у меня золотые. И вы понимаете, Гришка, он был их недостоин. Знаете, сколько раз за это время он жене цветы дарил? А вот нисколько! Домой приходил – и на диван сразу, с газетой. Катя бьется, в одной руке дите, другой ему ужин бежит-тащит. А он даже головы не поднимет. И я стал думать, как бы я с ней… если бы она моей женой была. Цветами бы заваливал. Руки целовал, которыми она мне суп наливает!
– А как вы пришли к идее убить Григория Звонникова?"
"– Да не хотел я убивать! Сначала не хотел… Однажды вижу, идет моя Катенька, печальная-печальная, с коляской куда-то. Я сразу понял – обидел ее Гришка. Сбегал, купил самый красивый букет, положил ей под дверь.