Автор
Новый помощник у Тайной канцелярии принес Афанасию немало хлопот — а именно этот молодой человек заполучил для них нового пленника в июне 1741 года. Взгляды на ситуацию складываются уже в первый же день, и жизнь Афанасия полна неожиданных разрывов между доверием и сомнениями....
Понесла, она, дура грешная, а от мужа или полюбовника, сама не знала.
– Тьфу ты, – Афанасий сплюнул на пол, – это ж надо – с конюхом. Спасибо, не с конем. – Он сам рассмеялся своей шутке. – Так, значит, не вышло вытравить, а?
– Не вышло. Крепко сидел, а как на свет полез, так и мамку чуть не убил.
– Сила в нем колдовская потому что, – Афанасий наклонился к вдове, – были у тебя в роду колдуны? А?
– Были… – прошептала девушка, – дед был колдун. Если бы он не помер – не разорили бы нас! И не пошла бы я замуж за черта старого!
– За черта… лучше бы ты с чертом шашни крутила.
Иннокентий шагнул к нему и согнулся в глубоком почтительном поклоне.
– Пойдем, я тебе покажу, как тебя извести хотели. Где спальня твоего помершего хозяина?
Иннокентий снова отвесил поклон и уверенно зашагал по дому. За ним засеменила Алевтина и двинулся Владимир, таща девицу почти волоком.
В спальне Афанасий подошел к кровати и отдернул свисающее до пола покрывало.
– Видишь? Даже полы вымыть не догадалась. Дура – она и есть.
– Господи прости, – вздохнула Алевтина. На полу под кроватью был мелом нарисован алатырь.
– Если бы тебя Стрельников с сообщением не услал, то, как только он позвал бы за попом или агония началась, тут я только гадать могу, так повитуха наша мигом бы примчалась. И отправился бы в Пустошь прямо под хозяйскую кровать. Но ничего. Послужишь еще. Лети в Канцелярию с донесением его сиятельству. Скажи, пусть драгун пришлет.
Он повернулся к женщинам:
– Я знаю, что вы Стрельникова не травили. Как стало ясно, что ребенку быть, так и порешили, что больше ты, Алевтина, лекарство ему носить не будешь. Что ты ему давала вместо лечебного отвара?
– Так простой взвар. Травки, похожие по вкусу, подобрала, и все. Болезнь почти сразу и вернулась. Помирают ведь от нее, ежели до выпивки да обжорства охочи.
– Все так и расскажешь, что слышал, понял? Кроме ведьмовства. Про него молчи. Да я еще записку напишу.
Иннокентий скрылся и тут же появился снова, неся письменные приборы. Афанасий быстро написал записку и сунул черту:
– Чтобы до вечерней зари вернулся. Ясно?
– Так точно. – Иннокентий исчез.
Алевтина стояла в углу понурившись.
– Что с нами будет?.. – всхлипнув, спросила вдова.
– А я почем знаю? Я не судья. Вроде и сам он помер, а вроде и вы сгубили. Не мне решать. Но свидетелем буду. Про раскаяние расскажу. И что не запирались.
