Автор
Делирий — это напряженное приключение в изумрудном космосе. На фоне стремительного роста китайской космонавтики, читатели погружаются в эпоху первого лунного полета и первой орбитальной миссии на Луну. Атмосфера книжки живо передает нерешительность первопроходцев и их невероятное терпение, приправленное захватывающими открытиями и драматическими моментами....
– От нас – сто сорок километров, от них – сто пять. В основном начальство через Шмидта летит.
– Сколько ждать?
Фёдор Кузьмич повторил вопрос микрофону.
– Завтра утром, часов в семь будет борт, – пообещал Сергеич. – Ждите.
– Располагайтесь, – развёл руками хозяин станции. – Тесновато у нас, конечное дело, однако не в поле же на снегу спать.
– Весело, – буркнул Джокер.
– Ничего, не баре, разместимся, – ответил ему молчаливый степенный Зюма.
Мнение Зюмы поставило точку в неначавшейся дискуссии по поводу тесноты и грядущих неудобств.
В двенадцать часов ночи (с тусклым солнцем, ползущим от Северного полюса к востоку) легли спать. Все получили спальники и расположились на полу главного помещения станции и в спальне. Хозяева не предлагали свои койки гостям, да они в этом и не нуждались. Жизнь выкидывала с ними и не такие фокусы.
"Афанасий сходил с Двигуненко к «Ми-8», поблагодарил пилота Вову и его коллегу, и те, обрадованные возможностью вернуться домой, кинулись к своей машине, связанной с ними нитью судьбы.
Вертолёт улетел. Стало тихо, но ненадолго: кто-то плеснул хвостом в море, закричали чайки.
– Живут и здесь, – кивнул на них Двигуненко. – Ничто их не берёт, никакие холода, никакие ветра.
– Может, и нам придётся переселяться сюда когда-нибудь, – ответил Афанасий задумчиво. – Север – это наше всё: и прошлое, и будущее.
Тарас посмотрел на него удивлённо, однако возражать не стал.
Они вернулись в домик станции и вскоре уснули.
Вертолёт с платформы прилетел за гостями с Большой земли в шесть часов сорок минут условного утра.
Афанасий поднял всех в шесть, поэтому группа успела привести себя в порядок и попить чаю.
На сей раз винтокрылая машина, украшенная сине-красными полосами и эмблемой «Газпрома», была гораздо новей и комфортабельней, нежели «Ми-8».
– «Коршун», – сказал Шаймиев с ноткой уважения в голосе.
Пилотов было два. Один из них выбрался из кабины, побеседовал в сторонке с Фёдором Кузьмичом и вернулся. Второй в это время показал Афанасию пассажирский салон, и отряд расположился в удобных креслах, с интересом обозревая интерьер салона.
Взлетел «Коршун» быстро, упруго, не обращая внимания на увеличение взлётного веса, набрал приличную высоту.
