– У меня будут неприятности из-за того, что я скрыла правду? – сдавленным голосом спросила она.
– Нет, мэм, – пообещал Гэхаловуд. – У вас и так было достаточно неприятностей.
Он встал, подошел к одной из жаровен для барбекю, стоявших на газоне, положил туда фото и негатив и поджег.
* * *Признания Салли Кэрри означали новый поворот в расследовании. С одной стороны, они раскрывали темную сторону личности Эрика, но с другой – доказывали, что обвинения Уолтера Кэрри против него были продиктованы исключительно местью.
По вполне очевидным причинам Лорен с нами на встречу не ездила. Она ждала нас дома и, выслушав наш рассказ, не поверила своим ушам:
– Эрик шантажировал Салли?
– Таким способом он заполучил университетскую стипендию, – пояснил я.
– Почему Эрик позавчера нам ничего не сказал? – Лорен была в явном смятении.
– Может, не видел связи между этим случаем и обвинениями Уолтера? – предположил я. – Или боялся, что еще глубже себя закопает?
– Если совсем честно, Лорен, – сказал Гэхаловуд, – после визита к вашему брату у меня не было реальных причин верить в его невиновность. Может, это покажется парадоксом, но откровения Салли Кэрри утверждают меня в мысли, что ни Уолтер, ни Эрик не убивали Аляску. Думаю, за всем этим стоит кто-то другой, и этот другой с самого начала водит полицию за нос. Тут на днях Патрисия Уайдсмит говорила об идеальном преступлении – преступлении, подстроенном так, чтобы направить полицию по ложному следу. Начинаю думать, что она права. Подогнано все было идеально, в том числе секреты вашего брата. Идеальный виновник имеет секреты, в которых не может признаться, и тем запутывается еще крепче. Отсюда вопрос, Лорен: мог ли кто-то другой быть в курсе связи Эрика и Салли Кэрри? Или в курсе того, что Эрик ее шантажировал?
– Не знаю, сержант, – ответила Лорен. – Надо спросить у самого Эрика. Что же до Патрисии Уайдсмит, мне надо немедленно ее предупредить.
Пока Лорен звонила Патрисии, Гэхаловуд подошел к стене, повесил на нее еще один листок бумаги и написал на нем “Шантаж”.
Я разглядывал фотографии на стене. Телескопическая дубинка, найденная в озере, испачканный кровью пуловер, письма с угрозами.
– О чем думаете, писатель? – спросил Гэхаловуд.
– О том, что все это складывается в странный пазл. А главное, что есть какой-то элемент, связывающий все это воедино. Что-то, что бросается в глаза, но чего мы не видим.
– Например? – спросил Гэхаловуд, принимавший мои гипотезы всерьез.