– И негатив тоже.
– Вы что сделали?! – заорала Патрисия.
– Сжег это фото. Оно бы в любом случае не вытащило Эрика из тюрьмы, зато бы окончательно разрушило жизнь Салли Кэрри, а ее неплохо бы пощадить.
– Вы уничтожили вещественные доказательства! Я могу вас под суд отдать, сержант.
Засим последовала бесконечная перепалка. Пока Гэхаловуд с Патрисией ругались в гостиной, Лорен увела меня на кухню и откупорила бутылку вина.
– Хорошо, что вы сожгли это фото, – сказала она. – Какой смысл причинять боль Салли, да и моим родителям тоже. Я согласна с Перри: одно это фото Эрика не спасет. Знаешь, Маркус, я одиннадцать лет хранила надежду. Но с тех пор, как началось новое расследование, у меня все больше вопросов относительно Эрика. В сущности, никогда по-настоящему не знаешь людей, которых любишь.
– Да и себя самого не знаешь, – заметил я.
Она чокнулась своим бокалом с моим:
– Твое здоровье, дорогой философ.
Я улыбнулся. Она тоже улыбнулась.
– Лорен, я…
Она приложила палец к моим губам, призывая к молчанию:
– Тс-с, Маркус. Теперь я буду говорить. Спасибо. Спасибо, что ты здесь.
Она отняла палец, потянулась ко мне губами и поцеловала меня.
Наш поцелуй прервало покашливание Гэхаловуда. Он стоял в дверях, рядом была Патрисия.
– Сержант прав, – признала она. – Он мне рассказал про любовника Аляски. Если мы сейчас подадим прошение об освобождении, то на его след выйти не сможем: нам придется открыть суду весь ход расследования. Если Эрику в освобождении откажут, то не только он останется в тюрьме, но мы можем еще и спугнуть этого любовника, который сегодня, вероятно, чувствует себя в безопасности."
"– Зато мы сейчас вместе введем Патрисию в курс дела, – добавил Гэхаловуд, – ей известны не все факты.
Прежде чем вернуться к расследованию, мы поужинали у Лорен. В дружеской компании все наконец расслабились, и я понял, что Патрисия очень нравится Гэхаловуду, потому что после двух бокалов вина он спросил:
– Как только вас муж терпит?
– Он меня и не вытерпел, – расхохоталась она. – Да и продолжалось это недолго. Я, надо сказать, вышла замуж за психиатра, а это всегда непросто. А вас как жена терпит, сержант?
– Она меня тоже не вытерпела.
– Вы тоже развелись? Но вы носите обручальное кольцо.
– Она умерла. Три месяца назад.
– О боже, простите, мне очень жаль.
Гэхаловуд перевел разговор на другую тему.
Глядя на них обоих, я подумал, что они прекрасно друг другу подходят – гневливый сержант и цепкий адвокат. Между ними точно будет искрить. Конечно, у Гэхаловуда и в мыслях не было снова обзаводиться подругой жизни, но через несколько лет его дочери разъедутся, и ему придется одному пережевывать прошлое. Подумать на эту тему дольше я не успел: они встали и пошли изучать, как идет расследование.