Да и прыщи, скорее всего, были следствием застарелого и не вылеченного простенького проклятья. Но знать об этом никому, кроме самого Алекса, разумеется, не требовалось.
И в данный момент, когда вечеринка уже отгремела свою пьяно-танцующую кульминацию, на ногах остался только Алекс. И, чтоб его, ему стоило больших усилий даже не притрагиваться к алкоголю, который Дуглас на радостях выставил в баре.
Конечно же – ведь все убытки ему возместят кратно потерям.
Как вообще хоть кто-то в здравом уме мог поверить в такую несусветную чушь? Тем более когда она исходит изо рта черного мага?!
Неудивительно, что “трактирщик” загремел на дюжину лет в кутузку за кражу краденного же “Камаро” прямо с… полицейской штрафстоянки.
Слабоумие и отвага в одном флаконе.
В данный момент студенты, в том числе и Вишенка, валялись в отключке. Именно валялись. И конкретно в отключке. Веселились они, отдать должное, не хуже, чем в “Ткилс” в пору их расцвета. Но пить не умели.
Так что Трэвис свернулся калачиком в уютном закутке под барной стойкой. И на его лице все так же виднелись разводы от маркера и какие-то надписи с рисунками – уснул первый.
Чжин, который отрубился сразу после рыжего, выглядел так, что вот-вот задвинет какую-нибудь речугу на тему конфуцианства. С прямой спиной, со скрещенными руками на груди, закрытыми глазами, он прислонился к стене, а над ним, что удачно, расположились руль и пара оленьих рогов, что стало поводом для нескольких фотографий.
Лео, обнявшись с деревянным медведем, спал то ли стоя, то ли лежа на самом мишке – не разберешь.
Самые стойки из пьяниц – Мара, Элеонора и Вишенка – сплелись змеиным клубком на дальнем столе. Дум даже накрыл их пледом, которым часто укрывались в подсобке работники “Шхуны”, когда оставались на сверхурочные.
И нет, не потому, что Алекс стал настолько мягким и сердобольным – просто от них слишком заманчиво пахло алкоголем… но что хуже – молодостью и свежестью. А уж о том, что одежда у троицы местами задралась и обнажила искусительные для недавнего сидельца виды, и говорить не приходилось.
– Ну наконец-то. – Дум вытер пот со лба и, поставив швабру в угол, взглянул на дела рук своих.
Пол “Шхуны” блестел, аки зеркальце девственницы, не видевшее в своей жизни ничего, кроме слишком яркой помады. Гора мусора, пластиковых стаканчиков, коробок из-под пиццы, бутылок и всяких снеков была сгребена в одну кучу и пребывала в блаженном ожидании, когда ее упакуют в пакет.
Но этим, разумеется, займется Вишенка.
