– Недостаточно, – прошептал Алекс, а затем, вкладывая всю свою волю и разум, заставил огонь стать еще плотнее.
Кровь прыснула из его глаз, ноздрей, рта и ушей. Потекла по лицу, смешиваясь с горьким, едким потом. Но своего Алекс добился, и на несколько мгновений огонь стал еще плотнее. Настолько, что можно было различить губы фигуры, которые произнесли несколько слов.
А затем все исчезло.
Алекс и Грибовский стояли посреди полностью выгоревшей, вплоть до несущих стен, квартиры. Лопнувшие стеклопакеты, взбухшие радиаторы, едва не расплавившиеся от жара, и кружащийся на ветру пепел.
Дум пошатнулся, но его вовремя подхватил законник.
Поняв, что ему помог представитель власти, Дум резко отстранился в сторону и едва не врезался в стену… которой уже и не было. Осталась лишь кирпичная кладка, очертившая границы каменного мешка квартиры – все остальное исчезло в пламени.
Шатаясь, Алекс добрел до окна и, дрожащей рукой достав сигарету, закурил.
Но не из-за ветра, а потому, что после того, как закончился запас энергии, он начал черпать силы из собственной жизни. Начал с самого безобидного, но и в то же время – опасного.
– Что это было? – спустя несколько секунд паузы спросил Грибовский.
Он ходил среди пепла и неверящим взглядом осматривал то, что только недавно было вполне себе приличной квартирой. Теперь же складывалось впечатление, что она сгорела еще несколько лет назад.
– Черная магия, – ответил Дум. – Не темная, а черная… впрочем – ты разницы не ощутишь.
– Это пламя… я что-то слышал о нем… Правда, что оно будет гореть, пока не сожжет свою цель?
– Это преуменьшение.
– Про Помпеи знаешь что-нибудь? Так вот – там, кажется, собирались сжечь им всего лишь одну неверную барышню… ну и заодно выяснить, с кем она изменяла. Что получилось в итоге, ты, наверное, должен знать.
– Помпеи, – повторил Грибовский.
По нему было видно, что красноволосому хочется что-нибудь пнуть, но на полу, выжженном вплоть до цементной плиты-перегородки, не нашлось даже головешки.
Так что законник попросту выругался.
Достаточно грязно, чтобы даже Алекс скорчил на лице уважительно-отвращенную гримасу.
– На лице, – внезапно Грибовский замер, – на его лица была…
– Маска, – кивнул Дум.
Грибовский шаркающим шагом подошел к окну и встал рядом с Думом. Вместе они смотрели на противоположную сторону улицы. В домах горели огни, где-то люди собирались на семейный ужин, кто-то зомбировал себя телевизионными программами.
Другие страдали тем же, но при помощи интернета.
