Автор
Легкий, почти невесомой стопой, старший следователь Орест Волин по шатким улицам Удон спускался от базилики Сакре-Кёр к знаменитому Пляс Пигаль. Его глаза светились мрачной решимостью, как если бы каждый камень на дороге скрывал секреты и свидетельства чего-то ужасного....
Господина Загорского что-то удивляет?
— Не так, чтобы очень, — Загорский, кажется, размышлял вслух. — Скорее, настораживает. От «Мулен Руж» до бульвара Распай целый час быстрым шагом, почему он не взял таксомотор? Судя по тому, что он посещает «Мулен Руж», деньги у него есть, на такси должно было бы хватить. Но он пошел пешком… Скажите, а Легран не мог вас обнаружить и, скажем, начать запутывать следы?
Раскольников отвечал, что это совершенно исключено. Он мастер слежки и маскировки, а Легран шел быстро и не оглядывался.
Отпустив Раскольникова, Нестор Васильевич отправился к Юсупову.
— Не прогуляться ли нам? — предложил Загорский.
Юсупов с радостью согласился. Прихватив за компанию бульдога Панча, они вышли на улицу, пошли, не торопясь, в сторону Булонского леса. Князь жаловался, что Панч весьма склонен к хулиганству, часто срывается с поводка и кидается на знакомых и незнакомых.
Нестор Васильевич, впрочем, слушал его вполуха. Он с интересом глядел по сторонам — на студентов, детей, чинных буржуа, стройных легких парижанок.
— Правду сказать, я соскучился по Парижу. Давно здесь не был.
— А когда вы в последний раз были в Париже? — полюбопытствовал князь.
Загорский усмехнулся и рассказал ему свежий русский анекдот. Советская работница говорит подруге: «Опять хочется в Париж!» Товарка спрашивает ее: «А ты разве была в Париже?» — «Нет, но опять хочется».
Князь глядел на Загорского заинтригованно, ожидая, видимо, продолжения. Пришлось объяснять.
— Она не была в Париже, но она уже хотела там побывать.
Простой этот анекдотец вызвал в Юсупове неожиданный взрыв веселья.
— Снова хочет! — смеялся он. — Вы только послушайте, она снова хочет в Париж!
Потом он внезапно помрачнел и сказал с тоскою.
— А я вот снова хочу в Россию. Иной раз кажется, всю бы европейскую красоту, всю здешнюю цивилизованность отдал, лишь бы снова увидеть родные просторы Сенатской площади, Летний сад и наш уютный дворец на Мойке.
