Автор
Легкий, почти невесомой стопой, старший следователь Орест Волин по шатким улицам Удон спускался от базилики Сакре-Кёр к знаменитому Пляс Пигаль. Его глаза светились мрачной решимостью, как если бы каждый камень на дороге скрывал секреты и свидетельства чего-то ужасного....
Я о ваших шпионах, которые с недавнего времени повадились ходить за мной по пятам. А, как сказал бы мой помощник Ганцзалин, повадился кувшин по воду ходить — там ему и голову сложить.
Дзержинский искренне удивился. Какие шпионы, какие кувшины? Не причудилось ли уважаемому Нестору Васильевичу нечто такое, чего и в природе не существует? Во всяком случае, самому Дзержинскому об этом ничего не известно. Может быть, конечно, и такое, что это инициатива нижестоящих товарищей…
— Может быть, — Загорский не стал спорить.
И Загорский действительно поднялся с кресла, слегка поклонился Дзержинскому и направился к выходу.
— Секунду, — сказал вслед ему хозяин, — одну секунду. Скажите, как вам удалось пройти через охрану?
Нестор Васильевич посмотрел на него с некоторым изумлением. Помилуйте, что значит: как удалось? Да ведь он шпион с полувековым стажем, это его хлеб — проходить через любые препятствия.
Феликс Эдмундович наклонил голову. Да, есть еще кое-что. И он жестом указал Загорскому на кресло. Тот, поколебавшись секунду, все-таки вернулся и сел.
— Не буду морочить вам голову, — сказал Дзержинский. — Я знаю о том, что за вами следят. Хотя, надо сказать, идея слежки принадлежит не мне.
— Кому же принадлежит эта светлая мысль? — осведомился Нестор Васильевич.
"— Товарищу Бокию, Глебу Ивановичу. Слышали о таком?
Загорский на секунду задумался, что-то вспоминая, потом покачал головой — не припоминаю. Чекистов в России теперь больше, чем грибов в лесу, всех упомнить нельзя.
— А вот он о вас осведомлен прекрасно, — отвечал Дзержинский. — И, надо сказать, в совершенном от вас восхищении. Утверждает, что вы прекрасно показали себя в деле с Кораном.
