Ты выразительно и сочно описываешь кнутобойные методы Степана Шешковского, но анализ самого текста «Путешествия из Петербурга в Москву», увы, поверхностный! Конечно, это не шедевр русской литературы, но язык повести, ее композиция, диалоги требуют более серьезного анализа! Ты согласен со мной?
Антон помолчал, а потом вдруг решился:
– Да ну его к шуту, этого Радищева. Нет, писатель он, конечно, хороший, правильный, с гражданской позицией, стремлением к правде и справедливости, но… скучный, как смерть. Давайте лучше я вам свои стихи почитаю! Можно?
Маша немного растерянно кивнула. И выжидательно смотрела на Антона.
Тот прочел ей сочиненное в поезде, а потом и продолжение:
Теперь уже Антон робко выжидательно смотрел на нее, страшась приговора.
– Знаешь, – пробормотала Маша. – Я не ожидала. Очень выразительно. Такая энергетика. Но не слишком ли трагично для столь молодого человека? Есть в этих стихах какая-то обреченность. И мне… нет, стихи понравились, даже очень, но стало грустно.
– Вы вообще грустная в последнее время, – прошептал Антон. – Почему?
– Я грустная? – она удивилась, пожала плечами.
– Со стороны виднее. Скажите честно, вы вышли замуж по любви?
– Мне кажется, ты затронул тему, не подлежащую обсуждению, – холодно заметила она.
– А вам не кажется, что я уже взрослый мальчик! Отец рано нас оставил, я рос с матерью, мы никогда не говорили с ней на эту тему. Но мне всегда хотелось знать, почему он не с нами.
Она остановилась, взглянула на него.
– Я не хотела тебя обидеть. Но все же есть темы, которые обсуждать вот так нельзя… – тихо сказала она и смутилась. А потом быстро зашагала вперед по тропинке.
– Это сугубо личное, понимаешь?!
– Вы тоже для меня сугубо личное, – отозвался он и взял ее за руку. Маша снова остановилась. Опустила голову, но он видел, как пылает ее лицо. Антон приблизился к ней вплотную, обнял за плечи. Пробормотал еле слышно: – Профиль той же головки склоненной…
Маша закрыла глаза, боясь шелохнуться. Антон наклонился и поцеловал ее в щеку. Маша не шелохнулась, потом открыла глаза. В них стояли слезы.
– Антон, я прошу тебя уехать, – шепотом выдохнула она. Но он не ответил. Тогда она продолжила: – Если ты хоть немного уважаешь меня, я прошу, уезжай сейчас же!
– Хорошо, – прошептал он и убрал руки с ее плеч. – Я не хотел вас обидеть! Я безумно люблю вас! Если б вы сказали мне «умри!», я бы покончил с собой, не задумываясь! Простите за дерзкие слова и мое появление здесь! – Он развернулся и стал уходить. Но потом вдруг вернулся, протянул Маше книгу, завернутую в газету. – Я подумал, вам на природе захочется что-то почитать! Это великий роман!
Маша молча взяла книгу. Антон развернулся и ушел.