Я чувствовала, как внутри вспыхивает пламя, требующее выхода. Руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Дышать стало тяжело.
Каков гад! Он мне врал всё это время!
Значит, барон Вентворт?! Я схватила первую попавшуюся вазу, что стояла на комоде, и, вложив в бросок всю свою боль, швырнула её в стену.
Глухой удар. Грохот. Осколки разлетелись в стороны, серебристым дождём осыпая пол.
Этажерка, стоявшая у стены, тоже попала под руку и рухнула. Бумаги, перья, свечи, магические кристаллы посыпались вниз.
Стол, стоявший рядом, оказался следующей жертвой. Перевернуть. Смести. Уничтожить! Стол громко ударился о пол, перевернулись тарелки с фруктами. Яблоки покатились в разные стороны, одно с глухим стуком остановилось у самой стены.
Пламя дрожало на кончиках пальцев.
Тепло. Близко. Оно рвалось наружу. Огонь заплясал, подчиняясь моей магии, но стиснув зубы, я втянула его назад прежде, чем он бы поглотил всё вокруг.
Не подчинюсь! Плевать на короля, на волю Светлого отца. Это моя жизнь. И я знаю, чего я хочу от неё — быть хозяйкой своей судьбы. Восемнадцать лет я жила бледной тенью, подчиняясь воле отца и дяди. Но теперь я другая, я та, что прошла башню Мироздания и вернулась волей Светлого отца. Точно не для того, что бы стать сосудом для семени генерала.
Тело сотрясала мелкая дрожь.
Мои ноги подкосились, и я опустилась на пол среди хаоса, что сама же сотворила. Всё казалось нереальным. Комната терпеливо снесла все разрушения. Запах пыли, древесины и чего-то обожжённого вплетался в воздух.
Я была опустошена. И только теперь почувствовала, как ненормально колотится сердце. Поняла, что по щекам текут горькие слёзы.
Я сжала руки в кулаки, вцепившись пальцами в подол своего платья, как в единственную точку опоры.
Мне хотелось убежать на край света. Скрыться. Исчезнуть из этой комнаты. Но не все желания исполняются.
Отогнув край рукава, я посмотрела на зелёную печать договора. Она слегка мерцала, ровно и спокойно, словно успокаивала моё бешено бьющееся мятежное сердце.
Ещё ничего не кончено…
Я проснулась в незнакомой комнате.
Потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать: это не моя спальня, где я обычно начинала день в Марвеллене.
Здесь не было привычного утреннего света, пробивающегося сквозь задернутые Игги на ночь занавески, не было лёгкого запаха травяного чая, который обычно встречал меня, благодаря заботе служанки. Здесь пахло древесиной, очагом камина и чем-то ещё — тёплым, уютным, чужим.
