При встрече со мной он обещал назвать окончательную цену.
— Он не говорил вам, кто был рядом с ним, когда он звонил?
— Нет, не говорил.
— Телефонный звонок произошел где-нибудь в восемь пятнадцать или раньше?
— Нет, не раньше. Я как раз посмотрел на часы, прикидывая, позвонит ли Фолкнер еще раз вечером.
— Но и не позднее восьми пятнадцати?
— Не позднее. В восемь пятнадцать я включил радио, чтобы послушать интересующую меня передачу.
— А вы уверены, что с вами говорил именно Гаррингтон Фолкнер?
— Абсолютно.
— Значит, на встречу с вами Фолкнер не явился?
— Нет, не пришел.
— Вас это обеспокоило?
— Знаете ли, мистер Мейсон, — Диксон короткими толстыми пальцами провел по седым волосам, — я не вижу причины, чтобы не ответить вам искренне. Да, я был разочарован.
— Но после этого вы больше не звонили Фолкнеру?
— Нет, не звонил. Я выдерживал нашу позицию. Тем более что сделка, которую я ранее предложил Фолкнеру, была очень выгодной для нас.
— Вы можете вспомнить точно, что говорил Фолкнер по телефону?
— Да.
Что у него была назначена очень важная встреча на тот вечер. Он предпочел бы сначала провести ее, а затем встретиться со мной.
— Не могли бы вы назвать сумму вашей сделки с Фолкнером?
— Предпочитаю так далеко не заходить, — ответил Диксон.
— А назвать цену, которую предложил для продажи Фолкнер?
— Мистер Мейсон, я уверен, что это никакого отношения к вашему делу не имеет.
— Большая разница в цене была между вашим и его предложением?
— О, очень значительная.
— Когда Фолкнер был у вас?
— Где-то часа в три дня. Да, это был… последний раз… Он был всего несколько минут.
— Вы тогда сделали ваше предложение Фолкнеру?
— Да.
— А он вам свое?
— Да.
— Бывшая жена Фолкнера присутствовала при вашем разговоре?
— При этом разговоре нет.
— А вообще он встречался с ней в течение дня?
— Кажется, случайно. Часов в одиннадцать он пришел ко мне и в дверях столкнулся со своей женой, то есть я имею в виду его бывшую жену.
— Они разговаривали?
— Похоже, что да.
— А о чем?
— Ну, мистер Мейсон, это же был разговор между Женевьевой и ее бывшим мужем.
— Я мог бы поговорить с Женевьевой об этом?
— Для человека, плохо разбирающегося в делах Фолкнера, с вашего разрешения, мистер Мейсон, вы хотите объять необъятное.
— Я хочу видеть Женевьеву Фолкнер, — твердо сказал Мейсон.
— Вы случайно не представляете никого, кто бы обвинялся в убийстве Фолкнера?
— Насколько я знаю, пока еще никого не обвиняют в этом.
