— Вы знакомы с Карлом Смитом, свидетелем, который только что давал показания?
— Да.
— Видели ли вы его ночью пятого числа?
— Да.
— Передал ли он вам что-нибудь?
— Да.
— Что именно?
— Письмо, адресованное моему деду мистеру Ренволду К. Браунли.
— Что вы с ним сделали?
— Немедленно отнес его дедушке.
— Он уже спал?
— Он лежал и читал в постели. Это было его привычкой.
— Распечатал ли он письмо в вашем присутствии?
— Да.
— Вы сами видели письмо?"
"— Я его не читал, но дедушка мне сказал, что в нем написано.
— Что же он вам сказал?
Мейсон покачал головой:
— Ваша честь, я возражаю на том основании, что это не настоящее доказательство, а всего лишь пересказ чужих слов.
Судья Нокс согласился:
— Я поддерживаю возражение защиты.
— Что, — хмурясь, спросил Шумейкер, — ваш дед сделал или сказал сразу же после получения письма?
— Возражаю на том же основании, — заявил Мейсон.
— Я не приму никаких заявлений в отношении того, что было написано, — вынес решение судья Нокс, — но я приму любые заявления, которые помогут понять, что мистер Ренволд К. Браунли намеревался сделать или куда он собирался поехать.
Филипп Браунли сказал тихим голосом:
— Дедушка сказал, что ему необходимо немедленно поехать в Лос-Анджелесскую гавань для встречи с Джулией Брэннер. Из его слов я понял, что их встреча должна состояться на борту его яхты.
— Сказал ли он что-нибудь еще? — спросил Шумейкер.
— Да, он сказал, что эта чертовка долгие годы держала у себя часы его сына, а теперь она намеревается с ними расстаться.
Мейсон поднялся.
— Возражаю против данного показания: оно является пересказом чужих слов, не имеет прямого отношения к разбираемому делу. Но в то же время является попыткой рассказать содержание письменного документа.
— Возражение принято. Последняя часть будет вычеркнута из протокола.
— Что сделал ваш дед? — спросил Шумейкер.
— Он оделся, пошел к своей машине и выехал из гаража приблизительно в два часа ночи.
— Вы знакомы с мистером Мейсоном, адвокатом, который представляет обвиняемую?
— Да.
— Видели ли вы его в тот самый вечер, точнее, вечером четвертого числа?
— Да, приблизительно в одиннадцать часов, между одиннадцатью и двенадцатью.
— Вы с ним разговаривали?
— Да.
— Обсуждал ли он с вами завещание вашего деда?
— В известном смысле да.
Мейсон заявил:
— Ваша честь, я возражаю против попытки запротоколировать данный разговор до того, как был доказан состав преступления.
Шумейкер стал объяснять:
— Ваша честь, в данный момент я не намерен углубляться в детали этого разговора.