Автор
Перри Мейсон приветливо улыбнулся фигуры, остановленной на пороге его кабинета. Взгляды пересеклись — тяжеловесный епископ, облаченный в черное сутановое платье и белый отложной воротник, стоял нерешительно у входа. Его постройчатые ноги, обутые в потрепанные башмаки, казались ещё более несвойственными для титула священнослужителя....
Дрейк удивился:
— Неужели, Перри, ты собираешься ее отпустить, поверив всей этой ерунде, которую она здесь наговорила?
Глаза адвоката укоризненно посмотрели на Дрейка.
— Вся беда в том, Пол, что ты так часто имел дело с проходимцами и жуликами, что совершенно не знаешь, как обращаться с женщиной, которая не собирается тебя обманывать.
Дрейк вздохнул и сказал:
— Твоя взяла. Пошли!
Дженис вплотную подошла к Перри Мейсону, положила пальчики ему в руку и дружески сжала ее.
— Огромное вам спасибо за то, что вы вели себя по-джентльменски.
Они вышли в коридор, услышали, как за ними захлопнулась дверь и в замочной скважине звякнул поворачиваемый ключ.
Дрейк спросил Мейсона:
— Какого черта ты был с ней таким мягким, Перри? Мы смогли бы в два счета выяснить что-нибудь существенное, если бы внушили ей, что ее подозревают в убийстве епископа.
— Таким образом нам удастся разузнать гораздо больше, Пол, поверь мне. Эта девушка что-то замышляет. Если только она заподозрит, что она нас не обманула, мы никогда этого не узнаем.
— Что еще, Перри?
— За девушкой надо установить постоянное наблюдение и не выпускать ее из виду, куда бы она ни направилась. Поторопись с тем заданием, которое я дал тебе раньше. Помнишь? Транспортное преступление, наезд на человека, причастность к этому епископа ну и все с этим связанное. Узнай, в какую больницу отвезли епископа, выясни, как он себя чувствует.
— Ставлю четыре против одного, что он не тот, за кого себя выдает, — не сдавался Дрейк.
Мейсон усмехнулся:"
"— Пока я не готов заключить пари. Держи меня в курсе событий, звони в любое время суток.
Глава 3
В пять часов вечера все лифты были запружены людьми, закончившими работу и спешащими домой. Внизу — на улице — они сливались в единый человеческий поток, который тек по бетонным каньонам городских магистралей во все концы города.
