— Чего хочет мистер Чарльз Сейвин?
— Не знаю. Вам все равно придется встретиться с ним, когда вы представите счет. Тогда и спросите у него.
— Я ничего не стану спрашивать у него.
— Хорошо. Чарльз Сейвин находит ваш счет — грабежом. Он считает, что вы делали работу в личных интересах отца, а не в интересах его состояния.
— Как раз наоборот.
— Не знаю, не знаю. У нас же нет никаких фактов. То же самое можно сказать и про мистера Сейвина. Тут нет ничего хитрого.
— Вы ставите меня в затруднительное положение, мистер Мейсон.
— Почему? Мне кажется, это вы себя ставите в затруднительное положение.
Подумав пару минут, Болдингтон со вздохом поднялся с места, подошел к объемистому несгораемому шкафу, открыл его и вытащил один из ящиков.
— Ол-райт! Ваша взяла. — Достав объемистое дело, он заговорил, выделяя без видимой нужды некоторые слова: — Ричард Вейд, секретарь Фремонта Сейвина, был его доверенным лицом и имел право подписывать чеки на суммы, не превышающие пяти тысяч долларов. Чеки на большие суммы, подписывал сам Фремонт Сейвин. В этой папке лежат фальшивые, поддельные чеки на общую сумму шестнадцать с половиной тысяч. Их три, и они свыше пяти тысяч долларов, а потому их должен был подписывать сам мистер Фремонт Сейвин. Его подпись подделана так искусно, что в банке не обнаружили подделки.
— Каким образом обман раскрылся?
— Фремонт Сейвин проверял свои банковские счета.
— Почему этого не знал Вейд?
— Такие проверки Фремонт Сейвин проводил не ставя в известность секретаря. Ну, и чеки он тоже подписывал, когда находил нужным.
— Вейд в конечном итоге узнал про это?
— Нет. Мистер Фремонт Сейвин держал данную историю в тайне, считая ее семейной.
— Что вы имеете в виду?
— Я думаю, мистер Фремонт Сейвин подозревал Стива Воткинса, сына его жены от первого брака. Именно поэтому он хранил тайну, боясь огласки и скандала в газетах. Он просил меня сравнить чеки с почерком мистера Стива Воткинса и позвонить ему о результатах проверки в горный домик, где он собирался пожить несколько дней с понедельника пятого сентября.
— И к какому же заключению вы пришли?
— Чеки являются умной подделкой. Подписи были не срисованы, а сделаны одним росчерком пера опытным и знающим человеком. Поэтому перо у него не дрожало и в линиях нет утолщений и колебаний.
— Понятно.
— Возможно, окажется, что это и правда работа мистера Стива Воткинса. Однако я пришел к мнению, что подтверждения передаточной надписи на обороте чека сделаны другим лицом.
— Значит, вы сомневаетесь, что это дело рук Воткинса?
— Сомневаюсь. В отношении подписи, конечно, может быть, но в целом… нет, это не он.
— Вы все так и сказали мистеру Фремонту Сейвину?
— Да.
— Когда?
— В пятницу второго сентября. Он был в городе и заезжал ко мне.