Автор
Перри Мейсон приветливо улыбнулся фигуры, остановленной на пороге его кабинета. Взгляды пересеклись — тяжеловесный епископ, облаченный в черное сутановое платье и белый отложной воротник, стоял нерешительно у входа. Его постройчатые ноги, обутые в потрепанные башмаки, казались ещё более несвойственными для титула священнослужителя....
Мейсон позвонил в квартиру Эстер Дилмейер, ответа не получил и вызвал управляющую.
— Вы, наверное, помните меня. Я был здесь вчера вечером в связи с этим отравлением…
— О да, конечно, — кивнула она, улыбаясь.
— Я бы хотел забрать кое-какие вещи из квартиры мисс Дилмейер и отвезти к ней в больницу. Вы не будете любезны дать мне дубликат ключа?
— Это я вряд ли смогу сделать, — ответила она и, подумав несколько секунд, добавила:
— Но я поднимусь туда вместе с вами и побуду в комнате, пока вы соберете все, что нужно.
— Прекрасно, — сказал Мейсон, стараясь, чтобы его голос звучал по-прежнему спокойно.
Они поднялись по лестнице. Мейсон сумел незаметно вклиниться между женщиной и стеной так, чтобы попасть в комнату первым, когда она отопрет дверь.
Квартира была пуста.
— Что вы хотели забрать? — спросила управляющая.
— Ночную рубашку, тапочки, туалетные принадлежности. Я, в общем-то, вполне беспомощен в таких вещах, но, надо думать, как-нибудь сумею с этим справиться.
— О, я с удовольствием вам помогу! Кажется, здесь в шкафу есть чемодан.
— Вы так любезны. Она чувствует себя неплохо.
Мейсон огляделся. Полиция немало потрудилась, снимая отпечатки пальцев — следы порошка сохранились на телефоне, столе, дверных ручках. Пепельницы были полны сигаретных окурков. Глядя на них, Мейсон пытался установить, были ли эти окурки оставлены полицейскими, которым пришлось провести в комнате довольно много времени, собирая улики, или они являлись свидетельством того, что кто-то побывал здесь уже после них.
Пока управляющая аккуратно укладывала белье в чемодан, Мейсон внимательно исследовал содержимое пепельницы. Он обнаружил окурки трех широко известных сортов сигарет. На окурках одного сорта были видны следы губной помады. На всех остальных помады не было. Окурков с помадой он насчитал четыре штуки, окурков другого сорта — пятнадцать и третьего — двадцать два. Мейсон отметил одну любопытную деталь — почти все окурки двух последних сортов были довольно длинными.
— Больше ничего не нужно? — спросила управляющая.
— Нет, спасибо. Это все. А вы не знаете, здесь кто-нибудь был сегодня?
— Сегодня? Нет, не думаю. Ко мне, по крайней мере, никто не обращался.
— Полиция?
— Нет. Они закончили все прошлой ночью, вернее, сегодня рано утром.
