В Японии арестованы два немецких жителя: доктор Рихард Зорге — корреспондент влиятельной газеты "Франкфуртер Цайтунг", и Макс Клаузен. Полиция обвиняет их в поддержании связей с преступным элементом, хотя официальной информации до сих пор нет. Новость разногласия среди немецких властей и общества....
Берзин, руководитель советской военной разведки, который, как утверждает «Горев», был ответственным за этот план, пошел на рассчитанный риск, будучи «асом в диалектике разведки». Дело в том, что гестаповская служебная машина в то время не была еще столь отлаженной, какой она стала впоследствии, и потому Зорге мог вести себя решительно и смело. Он успел глубоко изучишь нацистскую литературу и фразеологию и потому прибыл в Берлин «идеологически подкованным».
Позднее Зорге утверждал, что он подал заявление о приеме в нацистскую партию.
Несущественным в то время было и членство немецкого журналиста в недавно основанной нацистами Ассоциации прессы. Зорге, однако, обратился в берлинскую полицию, о чем говорят ее архивы от 1 июня 1933 года, с заявлением о выдаче ему нового германского паспорта и в своем curriculum vitae ясно указал, что он прибыл в Германию прямо из Китая, а никак не через Москву.
И однако же лишь 1 октября 1934 года он был официально принят в токийский филиал нацистской партии. Таким образом, у властей было вполне достаточно времени, чтобы сделать все необходимые запросы относительно прошлого Зорге. Высказывалось предположение, что на ответственном посту в архивах гестапо служил советский агент. Если верить Шелленбергу, он сам проверил личное дело Зорге в 1940 году и обнаружил, что «если и не было доказано, что он был членом Германской коммунистической партии, то любой мог сделать вывод, что он, по крайней мере, симпатизировал ей.
Как бы там ни было, но Зорге той весной пошел в Берлине на рассчитанный риск.
