Кажется, Василина собралась на важное свидание или деловую встречу. Однако внезапно изменившееся настроение и ускоренное движение за городом говорят о чем-то непредвиденном и напряженном. Океан зелени, простирающейся до горизонта, кажется спокойным, но внутри Василины жгут тлеющие страсти прошлого, смешанные с неизбежной ответственностью за будущее ее семьи....
Тотчас из камня пробился золотистый луч и, разделившись, обвил запястья жениха и невесты, превратившись при этом в красивую ажурную татуировку.
– Поздравляю вас, дети! Богиня благословила ваш брак, и вы стали мужем и женой. Счастья вам!
Виллен и Дарина повернулись к присутствующим здесь родителям: король и королева, Ташерег и Навия стояли рядом и с улыбкой смотрели на них. Навия подошла к дочери и, целуя, поздравила её и Виллена, которого тоже поцеловала, как сына. Королева подошла и поцеловала сначала Виллена, потом Дарину и, когда те двинулись из храма, взяла Навию под руку и тихо сказала:
– Я счастлива, что их брак наконец состоялся.
– Я тоже рада и тоже на это надеюсь. Но вспомни, Гори, сколько нам самим пришлось пережить. Ты знаешь, честно говоря я и не представляла, что Дамирен сможет остепениться и стать мягче со своей семьёй.
– А я, наоборот, всегда верила в это, Нави. И благодарна за это именно тебе.
Дамы прервали разговор, потому что в этот момент к ним подошли мужья и, взяв их под руки, вывели из храма. Толпа на площади ликующе ревела: это Виллен в ответ на поздравления объявил, что сегодня выпивка в заведениях за его счёт. Он помнил поступок Таша и с удовольствием повторил его. Но не за счёт казны, а за свой счёт: ведь он не только получал деньги, как наместник, но и давно образовал своё дело, и его процветающая компания вела торговлю с приграничными странами и занималась перевозками грузов и пассажиров, в том числе и порталами.
Король подошёл к сыну и, действуя на публику, (король есть король) демонстративно крепко пожал ему руку и похлопал по плечу."
"– Я присоединяюсь к сыну: и сегодня не только выпивка, но и закуска за мой счёт!
Рёв благодарных мужских глоток был ему ответом. Молодые с трудом прошли через толпу, которую едва сдерживала стража, и сели в карету.
– Моя! И никуда теперь не денешься!
Поцелуй вышел властным, обжигающим, уносящим ввысь и ликующим.
