В душе чеко горит сладкая жажда детства — он помнит забавы летних полей и шалости среди ребяток. Но каждое его воспоминание только усиливает мрачное чувство одиночества и разлуки, в котором герой буквально погружается с головой. Непрекращающееся рыдание и острый внутренний стон рождают нездоровую атмосферу меланхолии и тяжёлого безысходства....
В сердце на мгновение прокрался предательский холодок. Шамаханы дружно завопили, потрясая саблями и копьями, а Кощей, нарочито отведя руку, медленно сомкнул пальцы на рукояти и… ничего. Сначала он и сам не поверил, но факт остаётся фактом – великолепный меч изумительно смотрелся у него на бедре, но длина клинка по отношению к длине руки никак не позволяла извлечь его из специального кольца на поясе. Митька первый дерзнул придушенно хихикнуть… Всадники в капюшонах, те, что были поближе, одновременно кинулись на выручку и после кратковременной заминки торжественно вручили господину его меч!
– Не единожды мог я мизинцем одним оборвать жизнь милицейскую, но, видать, судьба иначе нить плела.
Когда тело Кощея отправляли в острог, это вообще был недвижимый обезображенный скелет без малейших проблесков жизни. Чему удивляться, сколько мяса он мог бы успеть нарастить за какие-то два-три месяца… Оставалось только посочувствовать.
– А не видать тебе, участковый, боя честного, богатырского, – отдышавшись, вновь начал Кощей, старательно спасая положение. – Велика честь тебе, собаке, моей рукою погубленным быть. Вот шамаханам, детям моим, на расправу отдам душу милицейскую! Ужо супротив Орды, да без оружия, недолго тебе небо коптить.
– Минутошку! – извиняющимся женским голоском прокричали из избушки.
Я вопросительно посмотрел на Ягу: это какие же, интересно, указания она дала перед дальней дорогой царю-батюшке? Что-то в последнее время бабка берёт большую самостоятельность, при её экспрессивности добром всё это не кончится.
