В душе чеко горит сладкая жажда детства — он помнит забавы летних полей и шалости среди ребяток. Но каждое его воспоминание только усиливает мрачное чувство одиночества и разлуки, в котором герой буквально погружается с головой. Непрекращающееся рыдание и острый внутренний стон рождают нездоровую атмосферу меланхолии и тяжёлого безысходства....
Правильно, раньше было надо нас убивать, а теперь-то чего орать… Обеспечить подземный дворец надувными резиновыми плотиками никто в своё время не озаботился. Канализационных стоков вообще не было, видимо, угрозу потопа строители не учитывали даже гипотетически. Оставалось ждать…
– Бабушка, а он сам должен сюда прийти?
– Да ты что, милок, рази ж злодей наш преступный захочет в доспехах железных ржавчиной покрываться? Он и сызмальства мыться не любил, в баньку силой не затащишь, а тут ещё и вода… бр-р-р… холодная…
– А я думал, он сам будет работу принимать.
– Небось кого другого вместо себя пришлёт, – пожала плечами бабка, подумала, посмотрела по сторонам и, перекрестясь, перелезла на шею Митьке – там повыше. – Да ты и сам глянь, Никитушка, вона какие волны побежали, поди, идёт в нашу сторону переговорщик с проверяльщиком!
С противоположного конца залы действительно показалась странная двухэтажная фигура, размахивающая белым флагом. Кое-как добравшись до нас, один человек в капюшоне, сидевший на плечах другого человека в капюшоне, ещё раз показал белую тряпочку и хрипло заорал:
– Что вы тут… э-э… себе позволяете?!
– Полы моем, – важно ответил Митька, и Яга на его плечах согласно кивнула.
– Но… э-э… вы с ума посходили, да?
– Как и было указано, вымываем весь дворец сверху донизу так, чтобы полы блестели, – вступился я. – Никаких посторонних средств, запрещённых условиями поставленной задачи, мы не использовали – только напёрсток и платок. Кстати, где он? А, у тебя, Митя, ну не сморкайся в него пока…
– Кощей вас за это всё поубивает! Он не станет… э-э… терпеть подобную наглость в собственном… э-э… доме!
– Ну, так пусть сам придёт и скажет, чем конкретно недоволен.
– Я не раб! – возмущённо взревел парламентёр.
– Раб, слуга, наёмник, лично мне, господин Труссарди, это без разницы… Нам дали задание, мы его выполняем до тех пор, пока не наступит вечер, а там гражданин Бессмертный сам приплывёт принимать нашу работу.
– До вечера мы тут все утонем!!! – совершенно теряя голову и откидывая уже ненужный капюшон, завопил бывший директор цирка.
Мы трое, без улыбки, развели руками. Дескать, что поделаешь, все так все…
– А, чёрт бы вас… э-э… побрал! Кощей велел передать, что работа принята.
– Претензий нет?
– Нет! Вы великолепно справились, только… э-э… прекратите этот водоразлив, идиоты!
На заклинание уменьшения напёрстка ушло втрое меньше времени.
