В душе чеко горит сладкая жажда детства — он помнит забавы летних полей и шалости среди ребяток. Но каждое его воспоминание только усиливает мрачное чувство одиночества и разлуки, в котором герой буквально погружается с головой. Непрекращающееся рыдание и острый внутренний стон рождают нездоровую атмосферу меланхолии и тяжёлого безысходства....
– А Кощеюшка-то где? – по делу поинтересовалась наша самая старая (нет, заслуженная!) оперативница.
– Да вот, должен с минуты на минуту быть. Уж снизу-то стук да гром слышался, значит, доспехи новые надевает, заколдованные…
– Какие-какие? – улыбнулся я.
Она вздохнула и ответила без улыбки:
– Заколдованные. Если рукою железною ухватит кого, то уж не вырвешься, а его ударишь, так любой меч пополам расколется!
– Что-то типа доспехов космических роботов-трансформеров?
Яга выразительно подмигнула Олёне: дескать, не обращай внимания, это у сыскного воеводы от великого ума.
– Ты только, сыскной воевода, главного не забудь, всё исполни, как я сказала. Кощей переигрывать не станет, а моя жизнь тогда на весь век в его цепях окажется.
– Не волнуйтесь, всё помню. Кобыла – с мухой, овечка – с соломинкой, утка – с пером на груди, так?
– Так, так, так! – злорадно раздалось из тоннеля, и коварный господин Труссарди вынырнул наружу.
– Не двигаться, Никита Иванович и… э-э… ты, девочка, тоже! Ваша бодрая старушка не успеет промолвить и слово, как я… э-э… спущу курок.
– Что вам надо? – Я пытался тянуть время, хотя прекрасно знал его ответ.
– Мой наниматель щедро платит за… э-э… полезную информацию, – гнусно ухмыльнулся он.
"– Ах ты сволочь закордонная, – не выдержала Яга, засучивая рукава. – Я те покажу, как пожилых людей на прицел брать! Я те…
Труссарди хладнокровно направил дуло ей в лоб, и бабка заткнулась на полуслове. Мы с Олёной замерли, едва дыша от злости, – он действительно успеет сделать по крайней мере один выстрел, а я не готов никем пожертвовать…
– Вы разумный человек, сыскной воевода, стойте и не двигайтесь, если хоть кто-то из этих… э-э… милых дам вам дорог.
Бум!!!
Какое там «ой»… Ступа Бабы Яги с раскрасневшимся от упоения Митькой нарезала круги вокруг Лысой горы! Никто не виноват, что бывший директор балагана оказался «случайно» у неё на пути. Международный преступник пропахал метра два носом в песке, разрядив туда же оба пистолета.
