В душе чеко горит сладкая жажда детства — он помнит забавы летних полей и шалости среди ребяток. Но каждое его воспоминание только усиливает мрачное чувство одиночества и разлуки, в котором герой буквально погружается с головой. Непрекращающееся рыдание и острый внутренний стон рождают нездоровую атмосферу меланхолии и тяжёлого безысходства....
Вернуть их можно только повторным проходом через второе ухо, а Кощею сейчас было не до того…
Без раззолоченных лат он оказался всё тем же длинноногим, тощим скелетом, обтянутым желтоватой, пергаментообразной кожей, со сла-а-беньким намёком хоть на какие-то мышцы. Богатырский парчовый кафтан с широкими плисовыми штанами висел на нём, как на зайцевской манекенщице. Бархатная шапка с собольей опушкой сползла ниже ушей, а горящие глаза выдавали уже практически нескрываемый предстрессовый шок… Ещё чуть-чуть, и преступник начнёт биться в истерике!
– Ну, тогда… мы поехали? – как можно мягче, чтобы его не обидеть, уточнил я.
Растерянные уроды сделали вид, будто бы пытаются нас задержать, но Сивка-бурка, презрительно фыркнув, взяла с места в карьер. Убей бог, никогда не видел лошадь «вертикального взлёта»! Скоростной лифт, взмывающий под облака, ничто в сравнении с нашей красавицей. Перепуганная Олёнушка так вцепилась в мои погоны, что только нитки затрещали.
– Мм… а теперь домой, пожалуйста. Не так быстро-о-о-о…
В общем, у Лукошкина мы были примерно через полчаса. По пути мне с трудом удалось уговорить госпожу лошадушку умерить прыть, ехать ме-э-эдленно и не гнать по параболе – в сравнении с её галопом «американские горки» просто отдыхают, меня три раза чуть не стошнило…
Остановились у речки Смородины, умылись и напились воды. Сивка-бурка привольно паслась рядышком, а из-под коряги мне приветливо улыбнулась знакомая русалка.
– Уф… вроде вырвались. Думаю, теперь гражданин Бессмертный не скоро соберётся за нами в погоню.
– Наверное, так…
– А почему таким невесёлым голосом? Отныне вы свободный человек, начнёте новую жизнь, всё плохое забудется.
– Я знаю."
"– В конце концов, на первое время остановитесь у нас в отделении. Я посоветуюсь с Ягой, какая-нибудь штатная должность непременно отыщется. У нас, по-моему, стенографистки нет… Вы писать умеете?
– Умею.
– Ну вот! – преувеличенно радостно воскликнул я, уже не зная, что сказать.
