Автор
Тени коридора исчезают, уступая место неясной тишине. Вдруг раздается треск выстрела — Летучий отряд готовится к операции, а Жесткий сыщик остается в защите и чувствует неладное. Прозорка шуршит под его ладонью — огонь изнутри на двери.
— Сильно злой?
Трясисоломин потер разбитую скулу и сказал негромко:
— Да уж не злее вас…
Щукин, не вставая, ударил барыгу кулаком в бок, а когда тот с грохотом повалился на пол, принялся пинать его ногами. Целил в ребра, в почки. За перегородкой с новой силой завыла баба. Устав, сыскной надзиратель снова вернулся за стол. Колька, кряхтя и постанывая, поднялся, но сесть уже не решался, стоял поодаль.
— Ты, дурак, еще дерзить вздумал? Вот, протоколы по тебе. В них каторга прописана. Понимаешь, деревня, голова тетерья? И только от меня сейчас зависит, жить тебе в Урене или на рудниках подыхать.
Трясисоломин виновато молчал.
— Повторяю вопрос: что за человек Мишка?
— Не могу знать. Но скипидаристый, беспокойный. Един как перст, ни к кому не прибивается, даже в зиму живет на брошенном кордоне бобылем. Думать надоть, что неспроста…
— Где он сейчас?
— То место глухое. Озеро есть такое, называется Черемисское…
— Это что напротив села Сквозники?
— Точно так, аккурат насупротив будет. От того озера двенадцать напримерно верст другое есть озеро, помене.
— Там, где речка Шижма?
— Никак нет, чуть в стороне. Аккурат посередине пути промеж Ветлугой и Шаманиным кордоном. Неподалеку от деревеньки Быструхи. Болота кругом, дорог никаких, одне тропки. Озеро немалое, саженей с триста, и шибко, говорят, пригожее. Сам я тама не бывал. Вот где Мишка живет…
— Шалаш, что ли, поставил?
— Надо полагать. Жилья тама нет.
— И что, он никуда с тех мест не отлучается?"
"— Почему? Отлучается. В озере тем токмо щука да окунь водятся, другую рыбу они всю повывели.
— Как думаешь, долго он еще там просидит?
— Да, баял, через неделю на Кавказ рядил податься. Тама у него другая сестра замужем за фельдфебелем.
Щукин задал блатер-каину еще несколько наводящих вопросов, после чего сказал Лыкову:
— Ну, теперь не заплутаем, доедем.
— Сейчас выступаем?
— Нет, нынче уже не успеем. Ночевать придется на кордоне, и тамошние мужики захотят Мишку предупредить. У староверов так заведено: кто власти враг, тот их друг. Ночуем здесь, а выедем чуть свет. Вы, ваше высокоблагородие, покуда отдохните, по селу, что ли, прогуляйтесь. А я сейчас до старшего Трясисоломина дойду, ему еще мозгу вправлю. А потом сюда. До завтра отдыхаем.
