Автор
Тени коридора исчезают, уступая место неясной тишине. Вдруг раздается треск выстрела — Летучий отряд готовится к операции, а Жесткий сыщик остается в защите и чувствует неладное. Прозорка шуршит под его ладонью — огонь изнутри на двери.
Усилием воли Варенька взяла себя в руки и даже разлила чай, не пролив ни капли. Дальнейшая беседа прошла в спокойном русле. Смецкая пригласила соседей завтра на пирог из первой земляники и уехала. Но едва Алексей собрался с детьми на прогулку, как появился Поливанов. Поручик весь искрился весельем и привез еще одно приглашение.
— Алексей Николаевич! — торжественно объявил он. — Сегодня в четыре часа пополудни городской голова устраивает в трактире Островского торжественный обед. По случаю избавления Варнавина от маньяка.
Растроганный Лыков обещал непременно быть. Пришлось отложить прогулку и ехать в город за мундиром. Там паломничество продолжилось. Сначала появился Рукавицын и долго с чувством жал сыщику руку. Следом прибежал доктор Захарьин.
— Я верил в вас и не ошибся! — заявил он не без пафоса. — Собаке собачья смерть, а вам, Алексей Николаевич, слава и почет.
"Затем явились почти одновременно попутчики Лыкова по пароходу — Панибратов и Самопальщикова. Последовала новая порция поздравлений и выражения признательности.
Алексей заметил: всякий раз, когда он в разговоре подчеркивал роль местной полиции в обнаружении маньяка, варнавинцы ему не верили. Качали головами, говорили об излишней скромности коллежского асессора и ругали Бекорюкова. Они явно приписывали удачу исключительно деятельности приезжего сыщика.
В четыре часа Лыков вошел в главный зал трактира Островского. Мундир он в последний момент решил не надевать и явился в элегантной визитке. Радостные возгласы встретили гостя, едва он переступил порог. По случаю обеда Островский закрыл заведение для прочих посетителей, присутствовали лишь первые люди города. Во главе стола восседал сияющий исправник.
— Сюда, пожалуйте сюда! — радостно замахал руками штабс-ротмистр. — Вот ваше почетное место. Господа, главный герой прибыл! Можно начинать. Один Рязановский, гордец, не пришел — ну и черт с ним! Пляши, душа, без кунтуша, ищи пана без жупана!
Крики еще более усилились. Кое-как председательствующий на банкете Верховский восстановил тишину.
