Автор
Тени коридора исчезают, уступая место неясной тишине. Вдруг раздается треск выстрела — Летучий отряд готовится к операции, а Жесткий сыщик остается в защите и чувствует неладное. Прозорка шуршит под его ладонью — огонь изнутри на двери.
Барон Таубе стоял в сторонке и курил, пряча папироску в кулаке:
— Алексей, кто это с тобой?
— Петр Форосков. Прибежал-таки на подмогу!
— Здравствуйте, Петр Зосимович! Давненько не виделись. Это вы в поле схватились?
— Да, Виктор Рейнгольдович. Добрый вечер. А что, уже можно закуривать?
— Полагаю, что враги закончились. Как там ваши успехи?
— Двое уголовных за забором, — доложил Петр.
— И Щукин позади дома, — добавил Алексей.
— Ну а у меня — вот…
Барон картинно простер руку, словно садовник, хвастающий богатым урожаем.
— Посмотрим, кто тут, — прошелся вдоль тел коллежский асессор. — Готовцев… Поливанов… и Верховский с Челищевым.
— Кого не хватает?
— Из основных — судебного следователя Серженко и самого Бекорюкова.
— Кто-то один ушел верхами, когда началась пальба. Еще один лежит у ворот.
Лыков подошел к пятому телу, наклонился:
— А это Лев Мартыныч. Серженко. Конец рыжему. А не будь «оборотнем»!
— Остался только главарь?
— Из коренных — да. Он, видимо, и ускакал. Как понял, что дело плохо… Ну, ты велик, баронище! Пятерых настрогал, пока я с одним возился!"
"— Они думали, что ты один и забаррикадировался в мезонине.
— А Серженко? Он как за воротами оказался?
— Пуля контузила его в голову, он упал и прикинулся мертвым.
— Пошли в дом, а то наши волнуются. Если кто из «оборотней» и уцелел, то после такой трепки задал уже деру.
Втроем они вернулись к главному дому. Лыков забарабанил в дверь:
— Степан, отворяй! Можно выходить!
Изнутри послышались радостные голоса, и на крыльцо высыпали Окуньков и Буффаленок, а за ними — Варенька.
— Мы их накрошили, — сообщил Лыков.
— Возьмите меня с собой! — взмолился Федор. — Я еще никого в жизни не убил!
— Вот и радуйся этому, дурачок, — осадил его Лыков.
— И потом, ты нужен в поместье, — добавил Таубе. — Мы укатим, а здесь женщины и дети.
